Мачо чужой мечты

«Желтуха» опубликовала большое послание от старика Бутницкого, суть выступления патриарха советской музыки сводилась к простым вещам: все деятели культуры, выезжавшие в советское время за границу, непременно вызывались в КГБ, где давали согласие на сотрудничество, исключений не было, если порыться в архивах «комитетчиков», можно найти бумаги, подписанные такими именами, что жарко станет. «Я сам не исключение, — честно признавался Бутницкий, — страшное время было. Может, Константин и настучал на кое-кого, зато он сумел сохранить театр, создать новую школу и помочь десяткам актеров».

За этой статьей, словно горошины из разорванного мешка, посыпались другие публикации. Актеры спешили сказать хорошее слово об Анчарове. Одному он, используя свое влияние, помог получить квартиру, другому открыл путь на сцену, третьему одолжил денег и забыл стребовать долг, четвертого пристроил в больницу… Высшей точки накал эмоций достиг в день похорон Константина Львовича, именно на траурном митинге прозвучали слова:

— Великого режиссера убила желтая пресса.

И началось. Все средства массовой информации, словно бешеные собаки, налетели на «Треп». Чего больше было в развернутой кампании: благородного негодования или желания утопить конкурентов? Ответить на этот вопрос трудно, но активнее всех камни в сотрудников «Трепа» швыряли корреспонденты «Желтухи» и «Клубнички».

Коэн, затаив дыхание, следил за разворачивающейся войной. В его душе, несмотря на окончательный разрыв с Юлей, жили добрые чувства к Чупининой, и Владимир не собирался предавать гласности известные ему факты. А битва становилась все масштабнее. В конце концов журналисты самым решительным образом потребовали от главного редактора «Трепа» выдачи Рольфа.

«Печатное издание обязано отвечать за действия своего сотрудника, — гласило заявление, которое подписало более сотни работников газет, радио и телевидения, — свобода слова не означает свободы убивать, в Уголовном кодексе есть статья о доведении до самоубийства. Имеем ли мы моральное право сообщать о глубоко интимных подробностях личной жизни человека? Каковы этические нормы современной журналистики?»

Владелец «Трепа» попытался отбиться, но его жалкие оправдания вроде того, что Рольф является внештатным сотрудником и его никто из членов редколлегии в глаза не видел, вызвали еще больший гнев окружающих. И в конце концов случилось то, чего боялся Коэн.

В один далеко не прекрасный день «Желтуха» вышла с огромной «шапкой» на первой полосе. «Культурный убийца», — кричали крупные буквы, внизу красовались две фотографии Юли. На одной Чупинина предстала в своем официальном виде, безукоризненно причесанная, одетая в офисный костюм, с милой улыбкой на лице.