Мачо чужой мечты

Все помнили: Чупинина — бывшая жена олигарха, и не сомневались, что журналистка имеет шикарные алименты.

Неизвестно, как бы развивались отношения Юли и Владимира дальше, но в последнее время Коэн стал слишком много внимания обращать на отрицательные качества любовницы. Вполне вероятно, что пара бы мирно рассталась, и тут произошло несчастье.

За месяц до беды Юлечка принеслась домой и, возбужденно сверкая глазами, сказала Володе:

— Я нашла бомбу!

— Да ну? — весьма вяло отреагировал Коэн.

— Хочешь — расскажу? — спросила Юля.

Владимир удивился — обычно любовница не раскрывала своих планов, загадочно улыбалась и говорила:

— В «Трепе» прочитаешь, дуракам полработы не показывают.

А сейчас она подпрыгивает от нетерпения, наверное, отыскала феерическую гадость, такую мерзкую и липкую, что не способна справиться с восторгом.

— Начинай, — кивнул Коэн и умостился в кресле.

Любовница забегала по комнате.

— Слышал фамилию Анчаров?

Володя наморщил лоб.

— Конечно. Великий театральный режиссер, последний из могикан. Когда-то его спектакли будоражили всю Москву. Анчаров, черт, забыл, как его зовут…

— Константин Львович, — живо подсказала Юля."

"— А! Точно! Я читал о нем книгу какого-то театроведа, сейчас расскажу, что помню. Анчаров ходил по лезвию ножа, он пригрел в своем коллективе одиозных актеров, защищал права геев, поддерживал диссидентов, дружил с людьми, попавшими в опалу. В его театр ломились, буквально ломали двери, зрители почитали за счастье постоять в проходе или посидеть на полу у сцены. Актеры гордились, получив у Анчарова роль из двух слов: «Карета подана». Поговаривали, что фанатами Анчарова были некоторые члены Политбюро, а еще рассказывали, якобы спектакли режиссера, записанные на пленку, показали на самом верху. Очевидно, те, кто спланировал акцию против режиссера, надеялись вызвать гнев всесильных людей, но один из них неожиданно сказал:

«Антисоветчина, но он талантлив, и трогать его нельзя. Наоборот, пусть ездит на Запад. Станут нас ругать, ответим: „В СССР есть свобода слова, смотрите спектакли Анчарова“».

Правда ли, что состоялся подобный разговор, не знает никто, но режиссера не посадили в лагерь, не выдворили из страны, просто отчаянно ругали в газетах, не давали званий, обходили наградами, но тем не менее работать не запрещали.

— Молодец! — похвалила любовника Юля. — Это все?

Володя почесал переносицу.

— Еще он был любим женщинами, женился в преклонных годах на какой-то молодой девице, та родила ребенка… Подробностей не назову. Эта часть книги мне была неинтересна, я ее просто пролистал.