ЛВ 3 (СИ)

А вот сказать об этом только Далак решился:

— И о каком же спасении идет речь?

— Так река рядом! — воскликнула я. — А в той реке водяной что ни на есть нашенский. Так что…

— Он нас от Кровавой луны да от навкар спасет? — скептически поинтересовался Гыркула.

— Не, просто пойдем и всем скопом утопнем! — с преувеличенной радостью сообщила я.

Далак сплюнул с досады.

А я улыбаться прекратила, да и сказала уже серьезно:

— Кровавой луной аспид займется, зная его — справится. А еще маги на нашей стороне, так, что уверена я — они с заклинанием разберутся. И, боюсь, не только я в этом уверена, но и чародеи. А значит, до меня информацию о том, что заклинание было запущено донесли не зря, хотели, чтобы я вампиров из лесу выставила. А еще чтобы с аспидом… скажем так — занята была. И возникает резонный вопрос — а зачем им это? Ведь если бы желали лишь «Кровавой луны» мне об этом сообщать бы не стали, не так ли?

Переглянулись Далак с Гыркулой.

— Ты уводи своих, навкары нам враги равноценные, а вам нет, — сказал Гыркула.

— Это мне ведомо, но волкодлаки друзей в беде не бросают, — Далак сказал.

Я чуть клюку не обронила! Кто бы мне раньше сказал, что волкодлак вампира другом назовет, ни за что бы не поверила!

А Гыркула голову склонил, в знак уважения, и даже воротник ему не помешал, да и так решил:

— На вторую линию обороны встанете, уши заткнете, навкары песнями привлекать способны, как сирены морские. Окопы готовьте, жен да детей своих защитите, а мы… за своими полетели, к вашим приведем."

"Далак тоже голову склонил, а опосля выразительно так на мой подвал-кладовую поглядел… Бедный Савран, коли мы все за ночь эту выживем, то поутру его ждет новость неприятственная — много-много раз за продовольствием в города окрестные ходить будет, очень много раз. Мне хоть золота-то хватит?!

Но вспомнив о Савране, я и о жене его вспомнила, и сердце мое сжалось. Не ведала я, чем все это завершится-закончится, а о лесе Заповедном следовало позаботиться. На всякий случай. И едва поднялись на крыло вампиры, ударила клюкой оземь я, тропу заповедную открывая.

***

К дому купца подходила с трудом. Каждый шаг труднее прежнего давался, но подошла, себя пересилив. Близ дома заорал петух, голосистого нам с Водей продали, на скорую руку сооружен был хлев для скотины, и пахло молоком парным, печкой растопленной, да чувствовалась во всем этом рука хозяйская. Рука хорошей хозяйки…

В дом я не стучалась, даже на крыльцо не поднялась, лишь позвала мысленно:

«Ульяна»…

Женщина вышла не сразу. Тихо мышкой скользнула из дома, на порог вышла, в платок кутаясь, сонно прищурившись, на меня поглядела. Клюка моя зеленью в темноте светилась, вот и увидела.