Обрученные луной

Волосы, правда, убраны, и наверняка очень красиво, потому что вкус у Кайсы отменный, но после долгого лежания в постели она, Лестана, на бледную поганку похожа! И рубашка эта ужасная… Белая, с кружевным воротом, но сшитая просторным балахоном… Хорошо, в общем, что Хольм вряд ли успел к Лестане присмотреться. И плохо, что Мирана видит ее такой!

— Я заметила, — согласилась Мирана и очень многозначительно оглядела россыпь игрушек, лежащих поверх одеяла. — Кажется, подвижность рук уже вернулась?

— Да, тетушка, — снова старательно улыбнулась Лестана, которой очень хотелось прорычать, что нет, это она впала в детство и забавляется погремушками, не видно, что ли?!

Да что это с ней такое творится? Ну да, Мирана ее враг, но вчера Лестана уже знала об этом и все-таки не испытывала подобного желания вцепиться дражайшей тетушке в горло. Ну, или хотя бы взмахнуть когтистой лапой и от ворота до подола располосовать лентами белоснежное платье жрицы с нарядной золотой вышивкой. Пр-р-риталенное на гр-р-рани пр-риличий, между пр-р-рочим!

— Леста, милая, — вмешалась матушка. — Что этот Волк опять здесь делает? Неужели у него в покоях нет купальни?! Это… неприлично, в конце концов!

«Неприлично — пользоваться днем такими сладкими духами, — очень хотела ответить Лестана. — И делать подобные предложения чужим… Волкам — тоже очень неприлично! И вообще без приглашения являться! Не тебе, конечно, а этой… выдре рыжей!»

— Хольм охраняет меня, — сказала она вслух так ровно, как могла. — Отец об этом знает и дал согласие. А тетушка Аренея думает, что мне полезно его присутствие.

«Ну же, вспомни, что должна хранить тайну нашего брака! — мысленно обратилась она к матушке. — Мирана же ничего не знает и узнать не должна!»

И матушка, смущенно улыбнувшись, спохватилась:

— Ах да, твой отец говорил мне об этом. Но я думала, что Волк… что он будет в коридоре… Или хотя бы в гостиной… Но купальня? Леста, он не должен проводить здесь так много времени! И купальня — это совсем неприлично!

«Неприлично? — горько усмехнулась про себя Лестана. — Наверное, нужно позвать тебя хоть раз на ритуал. Только ты все равно не поймешь, какая это боль, что сильного здорового мужчину выгибает от нее, по лицу катятся капли пота, а рубашка мгновенно идет влажными пятнами. И мне после этого требовать, чтобы Хольм шел мыться к себе? Когда он на ноги еле встает и дышит, словно вокруг всего Арзина оббежал? Но как, ради матери-Рыси, я могу это объяснить тебе?! Да никак…», — признала она все с той же горечью.

— Эльдана, дорогая, — ласково сказала Мирана, беря матушку под руку, — я уверена, что наша милая Леста не позволит себе ничего лишнего.