Обрученные луной

Ну вот что теперь делать, а? Может, поговорить с Рассимором? Не может вождь не понимать, что для Лестаны лучше будет избавиться от страданий! Но она упрямая…

Перед глазами вспыхнули светло-серебристые глаза, едва заметно дрожащие губы, насупленные брови… Девочка! Какая же она еще девочка! Храбрая, упорная, гордая… Хольм едва не застонал, понимая, что и сам изрядно виноват. Сколько раз Брангард ему говорил, что мыслей никто не понимает! А вот попробовал бы найти нужные слова — и вдруг она бы его поняла?

Но слова, которые Хольм честно пытался найти хотя бы сейчас, ускользали, путались, а то и вовсе нагло застревали в горле. Вот как объяснить Рыси, что его наизнанку выворачивает при одной мысли о собственной бесполезности?! Никогда в жизни Хольм не чувствовал себя настолько беспомощным, как здесь, где о нем заботились, его охраняли, еще чуть — и в уборную провожать станут, в точности, как глумился тот Кот перед дракой. Ур-р-род… И сам он, и его мышами погрызенный Ивар, наследничек пар-р-ршивый, и вся эта рысья свора, то есть стая, или что там у них!

В дверь стукнули, и Хольм нехотя приподнялся. Кто бы это ни был — не вовремя! Наверное, принесли очередное лекарство от Аренеи или еду?

Он распахнул дверь в коридор, готовясь забрать, что там ему прислали, поблагодарить и снова захлопнуть перед носом. Но вместо служанки или немолодой целительницы, которая приносила ему зелья, перед порогом мялся Тайвор.

С физиономии Кота еще не совсем сошли следы драки, и Хольм невольно потер собственную скулу. Окинул незваного гостя взглядом и посторонился, буркнув:

— Ну, заходи, раз пришел. Извини, угостить нечем.

— Да я со своим как раз, — неловко улыбнулся Кот, вытаскивая из-за ворота куртки глиняную бутылку, а из кармана доставая сверток, замотанный в тонкую кожу.

— О как? — Хольм принюхался. Бутылка была запечатана на совесть, горлышко залито воском, зато от свертка шел манящий дух копченого мяса с чесноком. Рот мгновенно наполнился слюной, и Хольм кивком указал на стол, куда Тайвор тут же сгрузил принесенное. — Решил навестить, значит?

— Ну… Вроде как с меня причитается… — осторожно начал Кот, покосившись на него. — Паршиво получилось, ты уж того…

— Не бери в голову, — бросил Хольм. — Кстати, о голове! А целительницы с нас потом ее не снимут? Ваша госпожа Аренея — ух, строга!

— Не снимут, — уже смелее заулыбался Кот, разворачивая сверток и пластая ножом роскошную кабанятину с прожилками нежного сальца. — Я госпожу Аренею в коридоре повстречал, пока сюда шел. Вообще-то, у меня две бутылки было! — Он виновато покосился на Хольма и вздохнул: — Да она забрала одну, сказала, что многовато нам будет. Одна, мол, за лекарство сойдет, а вторая уже лишняя.