Обрученные луной

 — И если даже сказала, что с того? Мне ведь лучше? Лучше! А он сам наверняка не горит желанием это делать!

Она промолчала о том, что каждый раз ждет очередного ритуала с ужасом, что, когда входит Аренея, ей хочется, как в детстве, спрятаться под одеяло и не вылезать, что даже по ночам снится отвратительная серебряная игла, которая входит ей в темя, но не останавливается, а протыкает Лестану насквозь, как ягоду шиповника, которую нанизывают на нитку для сушки…

— Ох и дура ты… — покачала головой Кайса. — Леста, ну разве так можно? Ты что, не понимаешь?

— Не хочу об этом говорить! — отрубила Лестана. — Я сама разберусь, ясно?!

— Ясно, — вздохнула Кайса. — И тебя тоже слепни под хвост укусили. Отцу хоть не говори, пока хорошенько все не обдумаешь.

Она покачала в пальцах опустевшую чашку и снова тяжело вздохнула, глядя на Лестану с обидным сострадательным неодобрением. Потом поставила чашку прямо на пол, чтобы не тянуться к столу, и взяла руку Лестаны в свои ладони, горячие и крепкие. Негромко сказала, заглядывая прямо в лицо:

— Дуришь, сестричка, ой, дуришь… Парень ради тебя наизнанку вывернуться готов, а ты на него зубы скалишь. Ну не Брангард он, красиво говорить не умеет, но ты ведь и сама уже на сладких речах обожглась. Если он тебе совсем не по сердцу, так и скажи, но обижать-то зачем? Спорим, он и тогда помочь не откажется?

— Лучше бы отказался! — вырвалось у Лестаны, и она отвернула лицо от пронзительного взгляда Кайсы. — Что я ему дам взамен? Если и правда любит, ему рядом со мной только хуже! А я… я никого больше не полюблю, ясно? И никогда!

— Ясно, — кивнула Кайса. — Не только слепни, но еще и целая шлея под хвост попала. И удила сами собой закусились. Леста, ты точно Рысь? Копыта не отросли еще, нет? И уши — длинные такие…

Против воли Лестана обиженно фыркнула, представив себе полу-Рысь, полу-ослицу, на что так настойчиво намекала Кайса. И снова взгляд, как привязанный, потянуло к золотистому шнурку на запястье. Наверное, это все-таки оказалось предзнаменование, что их брак такой же непрочный и легковесный, как этот шнурок и отданная Волку лента. Разве можно что-то надежно скрепить лоскутком ткани или замши? Вот-вот они перетрутся, не пройдет и этих несчастных недель, которые отделяют Лестану от величайшего позора.

«Никогда больше не выйду замуж, — подумала она с усталым горьким облегчением. — Уйду в жрицы и стану хранить целомудрие, чтобы никто… никогда… ни за что…»

Она усилием воли попыталась отогнать воспоминание, какие глаза были у Волка, когда он услышал, что Лестана справится сама. Словно его ударили, а удара он не ждал и поэтому не успел защититься.