Я, Лунин…

— Присаживайтесь, Анатолий Петрович. — Шестакова взглянула на прапорщика: — Наручники можно снять пока.

— Решеточек-то у вас нет на окне, — неодобрительно заметил конвоир.

— Ничего, я тут у окна постою, — успокоил его Илья, стараясь не выдать охватившего его волнения, — авось не просочится.

— Воля ваша, — прапорщик достал ключ от наручников, — если что, мы в коридоре будем.

— Конечно, — поторопила его Шестакова, — там и стулья есть, располагайтесь.

— Ежели что, я в окно прыгать, шею себе ломать не собираюсь. Слышишь, прапор?! — выкрикнул Анатолий вслед выходящему из кабинета конвоиру. Ответом ему был лишь глухой стук захлопнувшейся двери. — Что, еще одна попытка выбить из меня что-нибудь для вашего протокола?

Анатолий потер запястья, на которых еще были видны следы от наручников, и взглянул на неподвижно стоящего у окна Илью.

— Смотрю, и кабанчика привели такого, убедительного. Только, может, наручники зря сняли? Если меня и этот начнет по почкам лупить, мое терпение ведь и лопнуть может. Оно у меня как раз в почках прячется.

— Успокойтесь, Лунин, — Шестакова нервно постукивала по столу шариковой авторучкой, — никто вас тут бить не собирается. Надеюсь, и вы себя будете вести адекватно. Если честно, то это наше общение больше в ваших интересах.

— Надо же? — недоверчиво хмыкнул Анатолий. — А где же тогда этот, как его, Кирилл Анатольевич? Где адвокат? Он вроде как за мои интересы радеет.

— Здесь за ваши интересы столько радельщиков выискалось, — Ирина Владимировна раздраженно бросила карандаш на стол, — можете с одним из них познакомиться. Приехал специально для того, чтобы с вами пообщаться, прямо из областного центра.

Анатолий более внимательно изучил застывшую у окна фигуру.

— Надо же, честь какая. Интересно, чем обязан?

— Фамилии, Лунин, вы обязаны, исключительно фамилии, — усмехнулась Шестакова. — Чтобы вы долго не гадали, я вам вашего радетеля представлю, а то ведь вы сами его никак не признаете. — Она театрально взмахнула рукой, указывая на Илью. — Следователь по особо важным делам Илья Олегович Лунин.

— Здравствуй, Анатолий. — Илья решил, что дальнейшее молчание будет выглядеть несколько странно.

— Родственник, значит, — пробормотал Анатолий. К удивлению Ильи, на лице брата он не заметил и тени радости. — Ты у нас, оказывается, следователь. Судя по пузу, целый полковник.

— Майор, — покачал головой Илья, непроизвольно втягивая живот, — только майор.

— А что так? Не задалась карьера? Народу мало пересажал?

Илья почувствовал, что где-то в животе, может быть, в районе желудка, что-то шевельнулось. Этим «что-то» был стремительно нарастающий гнев на брата, поведение которого совсем не оправдывало его, Ильи, недавние ожидания.