Шумерский лугаль

— Скажешь, что ты не знаешь, как я отнесусь к этому, мои мысли тебе неведомы, но ты слышал, что меня считают человеком, который хорошо помнит, кто ему помог в трудную минуту, а кто нет, — ответил я.

— …и кому он помог, — подсказал раб.

— Нет, это не говори ни в коем случае. Люди не прощают тех, кому должны. Только то, что я сказал. Месаннепадда и сам помнит, чем обязан мне, — произнес я. — Если все-таки откажется помочь по любой причине, прими эту новость с пониманием, как будто именно такой ответ и ждал от него.

— Нам без его поддержки будет трудно, — сделал вывод Шешкалла.

— Зато я не буду должен помогать, когда ему потребуется поддержка, — сообщил я.

Месаннепадда все еще был в Ниппуре, строил служебные дома в храмах, благо добычу в Кише хапанул знатную. Верховные жрецы не стали сообщать ему «волю богов», выдали признание правителем всего Шумера за собственную инициативу, за которую Месаннепадде пришлось щедро заплатить. Мне было интересно, всю ли добычу у него выгребут или все-таки что-нибудь оставят?!"

"Мне нужна была его поддержка. Я надеялся, что она будет не только политической, но и военной, что пришлет мне пару сотен копейщиков. Мой предшественник ушел в Киш с пятью фалангами (триста тридцать человек) — почти со всей своей армией. Вернулось чуть более фаланги. Остальные или погибли в бою, или перешли на службу к победителю. В Лагаше осталась лишь сотня эламских лучников, которые выполняли функцию городской стражи. Их считали негодными для рукопашной бойцами, но, как хороших лучников, ценили при защите городов. Были еще и отряды храмов, общая численность солдат в которых превосходила армию предыдущего лугаля, но, как я догадывался, мне их не дадут всех. В лучшем случае выделят сотню-две, а в армии Уммы около семи сотен копий, не считая храмовые отряды.

31

С середины осени в этих краях начинается самое лучшее время года, когда не жарко и не холодно, нет комаров, а амбары и кладовые ломятся от собранного урожая. Война пока что не зацепила Лагаш, никто не вытоптал поля и не вырубил финиковые рощи, так что местные жители с уверенностью смотрели в завтрашний день и не горели желанием встревать в конфликт с сильным соседом, тем более, что аннексированный участок принадлежал храму богини Нанши — самому богатому землевладельцу города. Как ни странно, верховный жрец Гунгунум тоже не рвался в бой за собственность своего храма. То есть, он был не против, если я верну ему его собственность, но помогать в этом не собирался.

— Мои воины заняты охраной дорог, сопровождением караванов с собранными дарами богов, — сказал он в ответ на мою просьбу выделить четыре фаланги и десяток колесниц.

Дарами богов верховный жрец называл урожай, выращенный крестьянами-арендаторами.