Шумерский лугаль

Так далеко и так сильно у них не получалось. Только в меткости на своей дистанции — максимум метров сто пятьдесят — не уступали мне. Видимо, надеялись, что научу их делать такие же луки, как у меня."

"Через три недели, когда вернулся Эмеша с отказом Уммы вернуть захваченные земли, у меня уже была не рыхлая толпа охотников, умеющих метко на короткой дистанции стрелять из луков еще и по людям, а небольшое воинское подразделение, сплоченное общей злостью на своего командира, не дающего им спокойно нести нехлопотную службу. Утешало лучников-эламитов то, что теперь получали столько же, сколько копейщики-шумеры. Последним это не понравилось, некоторые даже перебежали в храмовые отряды. Поскольку храмы платили больше, там изначально служили лучшие, так что потеря нескольких посредственных солдат я счел несущественной.

— Я делал и говорил именно то, что ты мне приказал, — сказал в оправдание Эмеша, — поэтому вину разделим пополам, как ты говорил.

— Какую вину? — прикинулся я непонимающим.

— Что не смог договориться с Уммой, — ответил жрец.

— А у нас был хоть малейший шанс договориться?! — с усмешкой произнес я.

— Не было, — ответил он. — Тогда зачем ты меня посылал?

— Чтобы они успокоились и расслабились, пока подготовлюсь к войне, — сообщил я. — Они ведь уверены, что мы проглотим обиду, не так ли?

— Да, они не сомневаются, что мы простим им захват Гуэдинна, — подтвердил Эмеша.

— Значит, ты свою миссию выполнил правильно, — похвалил я, после чего добавил насмешливо: — Ты уж прости, что использовал тебя втемную! Был уверен, что такой умный человек сам догадается, зачем его посылают!

Судя по покрасневшим ушам, мои слова нехило подкорректировали его гордыню.

Кстати, у шумеров уши и глаза считаются путями попадания мудрости в человека, поэтому, изображая на барельефе умного правителя, делают их преувеличенно большими. Может быть, шумеры правы. Я вот не припомню ни одной блондинки с большими ушами.

32

Стела, на которой Месилим, энси Киша, хвастался тем, что разрешил многолетний спор между Лагашем и Уммой, валялась в мелком сухом оросительном канале, одновременно являвшимся ранее и пограничным. Канал так и не почистили после весеннего паводка. Видимо, обе стороны конфликта чувствовали себя временщиками и не хотели вкладываться. Я приказал вернуть стелу на место. Это была прямоугольная плита, как бы поцарапанная с одной стороны. Глядя на клинопись, я вспоминал, как учителя в школе, где я начинал с чернильной перьевой ручки и уроков чистописания, говорила мне, что пишу, как курица лапой. Наверное, кто-то из моих предков был шумером. Вот будет забавно, если мой род начнется здесь от родившихся от меня детей.