Попаданец - лучшее

 – Сейчас, сейчас…

Через минуту – никак не более – Лиза уже плелась по госпитальному коридору, сжимая в руке кредитный билет Себерского Государственного банка достоинством в двадцать пять рублей…

Путь до кантины занял у нее десять минут, но зато столовка, как и обещала давеча милосердная сестра, оказалась открытой и практически пустой. Пара мужчин в белых халатах за дальним столиком, пожилая женщина за столиком около прилавка, ну и сама Лиза.

– Любезный! – позвала она молоденького артельщика, задремавшего, подставив под щеку кулак. – Проснись, милый, и восстань!

Ну, паренек и «восстал», да так резво, словно его с перепугу родимчик хватил.

– Тише! Тише! – успокоила его Лиза. – Ну, ты как, по-русски разумеешь, или память напрочь отшибло?

– Что изволите, сударыня? – вытянулся за прилавком парень.

– Сейчас только пшенная каша, – развел руками артельщик и выразительно посмотрел в темное окно.

– Пшенка? – вздохнула Лиза. – Ладно, пусть будет пшенка. Заправить-то есть чем?

– Обижаете, сударыня! Имеем сливочное масло и смальц со шкварками.

– Звучит соблазнительно, – согласилась Лиза, чувствуя, что еще немного и у нее живот к позвоночнику прилипнет. – Давай, друг, сразу двойную порцию, ну и шкварок, шкварок не жалей! Добавь пару кусков хлеба и… Есть у тебя что-нибудь мясное? Колбаса, буженина, окорок?

– Хлеб предпочитаете белый или черный, – включился, наконец, парнишка.

– Окорок тихвинский?

– Режь! И плесни чего-нибудь крепкого!

– В госпитале алкоголь запрещен, – уныло сообщил юный артельщик.

– Ну, так ты мне в кружку плесни! – пожала плечами Лиза. – Граммов сто пятьдесят. И еще пачку папирос, – она посмотрела на полку за спиной артельщика и мысленно покачала головой. – Давай, что ли, «Восторг»! И спички не забудь.

В шкварках оказался любимый Лизой жареный лук с тимьяном и майораном, а в кружке водка, хотя, возможно, это был самогон. Так что каша ушла влет. И хлеб. И окорок. И два стакана чая с пряниками.

«Жизнь удалась, – думала Лиза, поднимаясь на свой этаж. – Не убили. Не умерла. Не спятила. И наелась от пуза».

Она остановилась на лестничной площадке третьего этажа, села на деревянную скамейку поближе к пепельнице, закурила папиросу «Восторг» и вдруг почувствовала, что к глазам подступили слезы.

Быть героем почетно. Народ любит своих героев. И ее, Лизу, народ знает и любит. А как же! Ведь она пилот. Авиатор. Кавторанг и кавалер «Полярной звезды». Но, может быть, лучше быть просто любимой женщиной Джейкоба Паганеля? Выйти замуж за красивого и умного мужчину. Уехать в Англию, в Шотландию, в Эдинбург. Пить виски, ездить верхом среди зеленых холмов. Есть отварную рыбу и баранину, пожаренную по-простому на решетке без приправ и излишеств. Слушать волынку, смотреть на дождь за окном.