Попаданец - лучшее

Там действительно висел на стене телефонный аппарат, и уже через минуту Лиза услышала в трубке заспанный голос Нади.

– Надя, – сказала она враз охрипшим голосом, – это я, Лиза…

– Лиза? – всполошилась Надежда. – Ты где? Что случилось?!

– Надя, мне разрешили позвонить буквально на минуту. Я в госпитале…

– Господи исусе! Куда тебя?

– Да, не ранена я! Не паникуй! – остановила подругу Лиза. – Я в Ивангороде, в пятом армейском госпитале тыловой зоны Западного фронта. Запомнила?

– Тыловой зоны… Запомнила.

– Надя, все мои вещи остались на крейсере…

– Да нет, торчит, наверное. Там глубины метров десять не больше. Но все мои вещи утопли, и у меня сейчас даже трусов своих нет.

– Поняла, – сразу же взяла быка за рога Надежда. – Если возьму твой «Кокорев», к утру буду у тебя. Сколько тут ехать-то?

– Километров двести, я думаю, – предположила Лиза.

– Ерунда! Так что привезти?

– Формы у меня дома нет, придется покупать новую, но это успеется. Привези, на первый случай, мои галифе и гражданский китель, кожан, ботинки какие-нибудь, белье… Старый несессер на верхней полке в шкафу… И да, денег привези, пожалуйста. Тысячу рублей одолжишь?

– Я поняла, – сухо ответила на это замечание Надежда, – ты ударилась головой.

– Не знаю, Надя! Я действительно головой приложилась. Никак не соображу. Прикинь сама. Я голая в буквальном смысле слова. Ничего своего, но с Флота меня пока не списали, так что хоть что-нибудь привези, чтобы голой задницей по коридорам не светить. И смотри, Якову ни слова! А теперь давай закругляться, а то тут человек вся на нервы изошла.

– Хорошо, Лизка! Держись! Утром буду!

На том и расстались.

Итак, некоторые из первоочередных вопросов были благополучно разрешены, но не все. Голод не тетка, да и курить хотелось немилосердно. Поэтому, переговорив с Надеждой и поблагодарив дежурную сестру, Лиза направилась в третью палату. Она сомневалась, что изувеченный в бою старпом знает о крейсере больше нее. Но, с другой стороны, перелом ног не обязательно означает потерю сознания. Может быть, видел что, слышал, с кем-то говорил?

Лиза прошлепала босыми ногами по коридору, подошла к выкрашенной в белый цвет двери, постучала костяшками пальцев. Вежливо, но решительно, «извините, конечно, но я все равно войду». И, дождавшись разрешения, вошла в палату. Монастырев лежал на кровати в той неудобной, беспомощной позе, которую поневоле принимает человек, ноги которого мало того что закатаны в гипс, так еще и подвешены на растяжках. Его красавица-жена сидела в изголовье кровати, но, судя по некоторым признакам, едва успела выпрямиться перед тем, как вошла Лиза.