Попаданец - лучшее

Наверняка рыдала на груди героя…

«Или целовались… Или хотела отсосать…»

– Здравствуйте, Сергей Мартынович! – Лиза вошла в палату и не мешкая привалилась плечом к притолоке. Ноги ее держали, но не сказать, чтобы уверенно. – Как сами?

– Да вроде ничего, – попробовал пожать плечами старпом. – А вы, Елизавета Аркадиевна? – он был явно удивлен ее визитом. – Я к тому, что мне еще сегодня днем сказали, что вы того. Ну, то есть не жилец.

– Нет, Монастырев, – покачала головой Лиза. – Это они поторопились. Меня убить не так просто, как кажется. Живучая я. Это, к слову, уже третья или четвертая попытка. Зависит, как считать. Однако вот она я.

– Если честно, рад безмерно, – улыбнулся старпом. – Было бы жаль… – помрачнел он. – А мы вам все жизнью обязаны…

– Да что за глупости! – возмутилась Лиза. – Я вас всех едва не погубила! Потери, небось, зашкаливают! Это ведь авантюра была чистой воды!

– На войне как на войне! – не согласился с ней Монастырев. – Вы нас спросили, мы ответили. Не дети, знали, на что подписываемся! А потери для такого боя – умеренные. Семнадцать процентов списочного состава, считая раненых, то есть и нас с вами.

– Сергей! – напомнила о своем присутствии жена Монастырева. Разговор-то шел, минуя ее, едва ли не над ее головой.

– Ох, извини! – смутился старпом. – Елизавета Аркадиевна, разрешите представить вам мою супругу.

– Зинаида Павловна Монастырева, – встала со стула жена старпома, все еще, по-видимому, не понимая, что здесь происходит, и кто такая эта странная женщина в больничном халате.

– Зина, – повернулся к ней Монастырев, – познакомься с моим командиром. Капитан второшо ранга Браге, прошу любить и жаловать!

– Вы командир крейсера?

– Зинаида Павловна, – через силу улыбнулась Лиза. – На данный момент я всего лишь пациентка госпиталя. Родственники приедут утром. Знакомых, кроме Сергея Мартыновича, никого. Отсюда просьба, не могли бы вы великодушно ссудить меня червонцем или двумя? До утра.

– Червонец? – не поняла ее женщина.

– Зинаида Павловна, – разъяснила ситуацию Лиза, – я, видите ли, была трое суток без сознания. В меня, разумеется, вливали раствор глюкозы и физиологический раствор, но это не еда, и мне сейчас смертельно хочется есть, а денег нет.

– Ох, извините! – вскинулась Монастырева. – Экая я глупая! Присаживайтесь, пожалуйста, – показала она на стул и потянулась к сумке. – У меня вот тут ватрушки, пирожки с марципаном и апельсины…

– Зина! – остановил жену Монастырев, – дай, пожалуйста, Елизавете Аркадиевне, четвертной… Есть у тебя с собой деньги?

– Ну, вот и дай! А пирожки твоей матушки Елизавета Аркадиевна попробует позже. Договорились?

– Да! Естественно… – смутилась женщина, которая, по-видимому, никогда по-настоящему не голодала.