Попаданец - лучшее

Сам я считаю, что особой доблести в том не было, но князь Пушкин меня и не спрашивал.

– Рассказывай. – Стародубский, не обращая внимания на поданный ему суп, тяжело посмотрел на Горыню.

Как ни старался Горыня, рассказ коротким не получился. Стародубский-старший все время переспрашивал, выясняя подробности, а Маша ахала, округляла глаза и тоже требовала деталей.

Под рассказ отобедали, и закончил Горыня, лишь когда подали десерт.

– Наша кровь, – резюмировал Григорий Николаевич, махнув рюмку «Стрелецкой», и закусил хрустящим огурчиком. – Ну, а сейчас-то чем занимаешься?

– Сейчас готовим исследовательскую экспедицию на Север, – выдал Горыня официальную версию похода. – Работы там много, но должны справиться к сроку.

– Так без меня никак. – Горыня развел руками. – Оружие новое кроме меня никто толком не знает, так что – наверняка. Хотя личный состав еще не утверждали.

– Да, как все круто завертелось. – Стародубский задумчиво посмотрел в потолок. – А невесту-то нашел, или мне поискать?

– Искать не нужно. – Горыня покачал головой. – Сам разберусь.

– О, вижу, уже есть кто-то на примете? – Князь повеселел.

– Желающие есть, а я сам как-то не очень… – честно признался Горыня.

– Да вот и Машенька тоже не спешит… – со вздохом отметил князь.

– Хватит, наспешилась уже. Чуть ломтями не нарезали на жертвенном камне, – отрезала Мария.

Надпись на придорожном камне:

Стоя на мостике первого по-настоящему боевого дирижабля «Сокол», Горыня вполглаза наблюдал за скользящим внизу рельефом. Леса, реки и речушки, редкие деревни и совсем редкие города. Дежурный штурман отслеживал путь корабля по ориентирам и временами запрашивал верхнюю рубку, где штурман-наблюдатель измерял высоту солнца.

Вооружение на «Соколе» было, конечно, на порядок слабее, чем на любом из морских крейсеров, не говоря уж о линейных кораблях, но это если сравнивать лишь количество пушек и калибры. Пара автоматических тридцатилинейных пушек, восемь пятилинейных пулеметов и три тонны десятикилограммовых бомб делали его настоящим кошмаром для любого флота, учитывая, что палубы еще никто не бронировал, а нескольких таких зарядов, рванувших внутри деревянного корпуса, было достаточно для утопления линкора. Кроме этого, на борту разместили три мины особой мощности, собранные Горыней вместе с советником Шембергом. К удивлению Горыни, взрывчатку в этом мире почти не использовали, предпочитая магически измененный порох. Но при всей простоте технологического процесса было у пороха два очень важных недостатка. Нестабильный порох мог взорваться в самый неподходящий момент, детонировав от боевого заклинания, и он требовал огромное количество селитры, которую еще не умели производить в промышленных масштабах.