Попаданец - лучшее

И вот на вечере у боярыни Лопухиной он видит Любаву под руку с Горыней и моментально вспыхивает, да так, что тоже не удумал ничего другого, как оскорбить княжича публично. А тот, не вступая в спор, просто отодвинул Голицина в сторону, словно колоду, и прошел мимо, что-то шепнув ему на ухо. Так Сашка уже неделю в свете не появляется. Хоронится у отца в подмосковном имении.

– Ну, и что ты теперь будешь делать? – нейтральным тоном поинтересовался государь.

– А теперь ему точно не отвертеться… – сказала Анна и громко рассмеялась. – Я не Рюриковна, если на затащу его под венец в Ро́довый Дом.

Шипя паром и громыхая колесами, паровоз медленно втягивался под навес над перроном. Многочисленные носильщики в форменных кафтанах и черных лаковых картузах уже стояли в ожидании клиентов, тут же чинно прогуливались городовые в синих шинелях и сновали юркие разносчики с пирогами.

Стоило составу остановиться, как из него сначала хлынула публика попроще, вроде рабочих, мастеровых и мелких торговцев. Гомоня и таща тяжелые узлы с вещами, они проходили, не обращая внимания на носильщиков, к остановке конки, ходившей от вокзала в дальние районы столицы. Затем чинно и неторопливо стали выходить мелкопоместные дворяне, чиновники и технические специалисты, служившие по разным ведомствам. Зачастую с большими семьями и огромным багажом, они, торгуясь и рядясь, нанимали носильщиков, чтобы проследовать к местной бирже извозчиков, и уже оттуда шумными кавалькадами разъезжались по всем уголкам Москвы. Последними вагон покидали именитые дворяне и старшие военные чины. Эти уже никуда не торопились. Солидно и спокойно выходили из вагонов и, пока слуги занимались багажом, обсуждали свои дела, зорко поглядывая, чтобы ничего не разбили и не повредили дорогие чемоданы.

Князя Стародубского Горыня заметил сразу, стоило ему появиться в полумраке вагона, и, когда тот ступил на перрон, княжич уже шагал навстречу.

– Батюшка… – Горыня с улыбкой поклонился, а старый князь, не веря своим глазам, смотрел на высокого статного генерала в новенькой не обмятой еще шинели, с роскошным кинжалом на поясном ремне.

– Ваше сиятельс… Горыня? – В секунду переменившись лицом, он подскочил ближе и крепко обнял сына. – Да как же так? – Он отстранился и еще раз окинул взором фигуру Горыни, задержавшись на чуть осунувшемся после ранения лице.

– Батюшка, а вы не представите меня господину генералу? – раздалось откуда-то сбоку, и Горыня едва успел подхватить врезавшийся в него пушистый снаряд в коротком меховом жакете, кокетливой шляпке и длинной плиссированной юбке.

Мария, вполне оправившаяся от похищения, радостно обнимала брата, повиснув на нем, и ничуть не стеснялась бурного проявления чувств.