Укрощение Рики (ЛП)

— Теперь можно идти?

В ответ Ясон разжал руки.

— Сразу возвращайся. Я с тобой еще не закончил.

Рики встал и замер на миг.

— Ты так и не ответил… на мою… просьбу.

— Отвечу, когда сочту нужным, — отрезал Ясон.

Рики исчез из комнаты, даже не оглянувшись, и сразу направился на новый балкон, где трясущимися руками поспешно зажег сигарету. Глубоко затянувшись, он с наслаждением выдохнул дым. Под звездами сад был прекрасен: в лучах Иоса распустились ароматные ночные цветы, а нежное журчание фонтанов убаюкивало все тревоги.

Пет присел на каменную скамью, глядя на спокойную темную гладь пруда. Раньше он этого не замечал, но идиллическое уединение сада наполняло сердце печалью. Озадаченный Рики сделал очередную затяжку, удивляясь, что за странные мысли лезут в голову. Внезапно ему показалось, что вошел Ясон. Монгрел обернулся к двери, но никого не увидел. И всё же пет чувствовал своего хозяина, чувствовал его безграничную печаль — и что-то еще. Ревность? Злость?"

"Внезапно он понял, что к саду эти чувства не имеют никакого отношения. Он словно прорвался в мысли Ясона — хотя того не было рядом — и стал невольным свидетелем сложной внутренней жизни загадочного блонди, которого так сильно полюбил. Конечно… всё это просто игра воображения… Но чувства и образы не отпускали, и монгрел тонул в ошеломляющем потоке мыслей и эмоций, которые не могли быть порождением его собственного разума — они ему попросту не принадлежали.

— Мать вашу, крыша уже едет, — пробормотал он, качая головой. Он припомнил разговор об «ореоле Агаты» и рассказ Ясона о том, как он отыскал своего пета в тот день, когда Рауль его похитил. Неужели… все эти истории про «Агату»… правда? Что, если благодаря их любви, благодаря столь сильным чувствам они каким-то образом сумели на волне «ореола Агаты» установить друг с другом ментальную связь?

— Ну да, конечно! — рассмеялся Рики, чувствуя себя полным придурком — это надо же такого напридумывать! Он просто не может выкинуть Ясона из головы потому, что чувствует себя виноватым. Монгрел знал, что глубоко ранил блонди — крепкие напитки никогда не входили в привычки хозяина.

А он ведь на самом деле любит Ясона! Какими бы ни были его чувства к Гаю, он знал, что каждый вечер, погружаясь в сон, будет видеть перед собой лицо блонди. Но один лишь мимолетный взгляд на бывшего любовника — и мир Рики погрузился в первозданный хаос. Увидеть Гая означало для него увидеть себя самого — такого, каким он был когда-то, такого, каким не будет больше никогда.

Монгрел жаждал снова вернуть себе свободу. Хотя бы ненадолго выбраться из Эоса и глотнуть вольного воздуха Танагуры.