Укрощение Рики (ЛП)

Но сначала как следует накажу. Буду трахать тебя, пока не надоест, а после кастрирую, прежде чем убить.

Рауль шептал эти людоедские обещания на ухо Рики низким, невероятно чувственным голосом, никак не соответствующим жуткому смыслу его слов.

Парализованный ужасом, монгрел закрыл глаза, пытаясь хотя бы в мыслях вырваться из этого ада и готовясь к неминуемым пыткам и смерти. Он вспоминал своих друзей и любовников, всех, кто был дорог ему в этой жизни — и самого любимого из всех близких людей, своего прекрасного хозяина, Ясона Минка.

Выбор подходящего кнута занял у Ясона больше времени, чем он рассчитывал. В павильоне чего только не было — глаза разбегались. Йоси увешал всевозможными кнутами целую стену. Ясон никогда не питал особого пристрастия к этим орудиям наказания, зато испытывал слабость к тонкой ручной работе. Он восхищался икарийскими костяными рукоятками самых роскошных моделей, особенно серии «Император» — с тонкой гравировкой и инкрустацией драгоценными камнями. «МХV Император», в частности, мог похвастаться искусными изображениями хищных зверей с когтистыми лапами — древними мотивами, которые уходили корнями, как определил Ясон, в варварскую культуру Урасии. Факт необычный, особенно если учесть, что сам кнут прибыл с Ксерона. Крошечные глазки зверей горели драгоценными камнями — рубинами, сапфирами, гамианами, — а один камешек, переливающийся всеми цветами радуги, блонди так и не сумел опознать.

Рукоять напомнила Ясону о Рики — такая красота пету бы непременно понравилась, хотя предназначение этой вещи вряд ли вызвало бы у монгрела энтузиазм. Одна мысль о Рики всколыхнула темные глубины совести хозяина. Перед его глазами возникла печальная картина — скорчившийся на полу пет с искаженным от боли, залитым слезами лицом. Гнев Ясона к этому времени заметно поутих, хотя блонди продолжал оплакивать потерю великого произведения живописи. В этот раз хозяин слишком круто обошелся со своим петом. Вне всякого сомнения, тот свое наказание полностью заслужил — и всё же несчастному страдальцу трудно было не сочувствовать.

Ясон знал, что монгрела придется вразумлять со всей строгостью — особенно теперь, когда в доме вскоре появится новый фурнитур, — и эта мысль внушала отвращение. Ему вовсе не улыбалось начинать процесс укрощения Рики с нуля, на сей раз без всяких поблажек, как следовало бы поступать с самого начала. Одно дело — наказывать и воспитывать пета, совсем другое — сломать его волю, железной рукой принудить к полной покорности… Но со строптивцем нужно что-то делать: на кону стоит собственная репутация блонди. Ясон вздрогнул, представив реакцию Рауля, когда тот узнает о судьбе своей картины. Какое-то время, возможно, удастся держать его в неведении, но, увы, не бесконечно.