Ложь на крови

 — Да, я не был в рейхе, я был здесь в концлагере. Но один побег все же совершил. И уже после него попал в Поляны.

«А вот могло бы сойти за правду, — про себя согласился Дмитрий, — если бы мы не знали, что было на самом деле».

— Вы уж простите, что я соврал, — продолжал собеседник. — Просто я немного волнуюсь, нервничаю. Вся эта ситуация, знаете ли… Немножко выбила из колеи.

— Ничего страшного, — махнул рукой капитан. — Кстати, а почему вы сменили фамилию?

— Что?.. А, почему фамилию сменил… У меня, понимаете, происхождение несоответствующее.

— Неужели из дворян? — В голосе Юркина явно промелькнули издевательские нотки.

— Нет, что вы. Отец был уголовником, бандитом, и я не хотел иметь с ним ничего общего.

— Поэтому сначала вы стали Сеньковым, а когда женились — Захаровым?

— Да, все верно.

Похоже, допрашиваемый снова насторожился, оценил немного успокоившийся парень. Капитан резко и неожиданно менял темы разговора. Митьков впервые присутствовал при таком допросе и не знал, со всеми ли так общаются или только в этом случае. Его злость к Захарову сменилась любопытством.

— Ладно, — сказал Дмитрий, потом достал из папки чистый лист бумаги, открыл пузырек с чернилами и положил ручку на край стола, ближе к задержанному. — Тогда, Павел Владимирович, я прошу вас записать здесь все, что вы рассказали.

— Что записать? — переспросил Захаров. — Про то, как я попал в плен? Или как сбежал и оказался в концлагере в Полянах?

— Пишите обо всем.

— Ну, это будет не быстро.

— А мы никуда не торопимся.

Допрашиваемый придвинулся ближе к столу и стал писать. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом ручки по бумаге.

Закончив писать, Захаров протянул бумагу Юркину.

— Вот, все написал, — пояснил он.

Капитан взял листок. Задержанный изложил то, о чем говорил. Не убавил и не прибавил, изложил все, как есть. Но офицера интересовало не это. Он протянул лист бумаги Матюшину.

— Товарищ следователь, — сказал Дмитрий, — обратите особое внимание на почерк, которым написано признание.

Следователь взял бумагу, а капитан снова полез в папку. Допрашиваемый поначалу смотрел на него с недоумением, затем снова прищурился и глядел как-то не то зло, не то опять настороженно.

— А теперь сравните вот с этим. — Теперь в руках Юркина была та самая слегка подпорченная водой бумага.

«Список курсантов, — догадался старший лейтенант. — Или один из рапортов агента Юрия».

— Это один и тот же почерк, — заметил Матюшин, рассматривая по очереди оба листа. — Даже без графологической экспертизы видно.

— Совершенно верно.

Захаров даже открыл рот, чтобы что-то сказать или спросить, но сдержался. Капитан посмотрел на него.

— Знаете, что это, гражданин Гордеев? — Дмитрий развернул найденный ранее листок бумаги.