Ложь на крови

«Врет, — хмыкнул про себя старший лейтенант. — Разумеется, знает. Либо догадывается. Но лицо держать умеет. Пока что».

— Тогда я вам разъясню. Как вам уже сказал следователь, вам в вину ставится переход на сторону врага и сотрудничество с ним. Надеюсь, это вам понятно?

Капитан намеренно решил пока не продолжать и не раскрывать подробности. Хоть Юркин и не был заядлым картежником, но он знал, что никогда не надо сразу раскрывать все козыри.

— Это понятно, — кивнул Захаров. — Я только не понимаю, почему меня в этом обвинили. — Он особо сделал ударение на слове «почему».

— Неужели? — невольно вырвалось у Михаила.

Капитан покосился в его сторону.

— Конечно, — обернулся к парню задержанный. — Я ведь рассказывал вам и в Полянах, и в фильтрационном пункте, что в концлагере с администрацией не сотрудничал, ни на кого не доносил. Да и в плен я попал, будучи раненым и без сознания.

— Это мы уже слышали, — заметил Дмитрий. — Тогда расскажите, пожалуйста, как можно подробнее, как и при каких обстоятельствах вы попали в плен.

— Подробнее? — удивился Захаров.

— Да.

— В каком смысле?

— Как это в каком? — изобразил удивление Юркин. — Все, как было. Как вы нарвались на немцев, как вступили с ними в бой, как они всю вашу разведгруппу перебили, как вас ранили. Все, что тогда произошло, как можно подробнее. Слушаю.

Тут уже допрашиваемый нахмурился. Занервничал, не иначе, догадался Митьков. Видно невооруженным глазом.

— Ну… — Захаров замялся. — Я не уверен, что все так уж подробно смогу рассказать. Ведь столько времени уже прошло…

— А вы начинайте, — подбодрил Юркин предателя. — А там, глядишь, и вспомните все, что нужно.

— Хорошо, — кивнул задержанный и начал рассказывать.

Теперь уверенности в себе у него было поменьше, чем перед началом разговора. Нетрудно было догадаться, что Захаров с самого начала решил занять позицию «это какая-то ошибка, я ничего не понимаю, давайте разберемся». В целом капитан не ошибся в своих предположениях. Рассказ собеседника вышел не таким выразительным и содержательным, как ранее, когда он рассказывал о своем пребывании в лагере в Полянах. Как и ожидалось, очень подробно он рассказать не смог. Да, наткнулись, да, завязался бой, кажется, первым открыл огонь младший сержант Егорушкин. Тут, кажется, подстрелили командира разведгруппы Васильева. Сам задержанный вел перестрелку, но его ранили, и он потерял сознание. Очнулся уже в плену, как его схватили немцы, не помнит.

— Это все? — уточнил Дмитрий, когда Захаров замолчал.

— Да, все, — кивнул тот.

— Хорошо. — Капитан открыл лежащую на столе папку, пролистал лежащие в ней бумаги и вытащил одну. — Знаете, что это?

— Нет. — Допрашиваемый глядел то на листок, то на офицера.