Хрустальная ловушка

Идиотка, круглая дура! Марк действительно мог появиться в любой момент — и что бы он тогда увидел? Ее голую грудь, покоящуюся в руках Ионы?

Ольга даже застонала.

— Уходи! — сказала она Ионе.

— Нет. — Это прозвучало с той же интонацией, с которой он отказывался от перечня спиртных напитков.

Интересно, чему сейчас он сказал «нет» — баккарди, мартини или капитанскому рому?

— Скажи обо всем Марку — и тогда будет честно.

— Что я должна сказать Марку?

— Что ты не любишь его.

— Это не правда. — Она подняла руки к лицу, защищаясь.

— Хорошо, тогда уйду я.

…Он задержал Ольгу возле самой двери. Его губы настигли ее губы и терзали так долго, так отчаянно, что Ольга едва не потеряла сознание. Сейчас он отнесет ее в постель, и уже ни один телефонный звонок не помешает им быть вместе. Он просто отключит телефон и опустит шторы на окнах. И будет входить в нее столько раз, сколько пожелает…

Собрав остатки сил, она вырвалась из его объятий. Еще тридцать секунд ушло на то, чтобы покинуть коттедж: она бежала так быстро, как убегают от судьбы, прекрасно зная, что судьба будет терпеливо ожидать на ближайшем перекрестке… Но если бы Ольга обернулась… Если бы она только обернулась — она увидела бы Иону, который стоял на пороге их коттеджа со скрещенными на груди руками. И увидела бы его улыбку — нежную и торжествующую одновременно.

Но она не обернулась.

Вот оно, нужное слово: предательница.

Она предала все, что только можно было предать: Марка, себя, два с половиной года жизни, Венецию, собственного отца: «Я счастлив, что моя девочка счастлива…» Она предала его тело, она предала свое собственное тело. Она предала даже Инку — ведь именно бесконечные пикировки с Марком делали ее тем, кем ей хотелось быть больше всего: пикантной очаровательной стервой.

Нужно сегодня же рассказать обо всем Марку, пусть знает, каким подонком оказался его братец — не нашел ничего лучшего, как попытаться соблазнить ее. Ольга скрипнула зубами. Но тогда придется рассказать и обо всем остальном, после "а" всегда следует "б". Тогда придется рассказать, как кружилась ее голова от этой близости, как множество сердец бились в горле и внизу живота. И как она хотела Иону.

Нет, она не сможет соврать Марку. Как не сможет противостоять Ионе. Как не сможет противостоять самой себе. Единственный выход — завтра же уехать отсюда. Нет, сегодня.

Нужно сказать ему: нам нужно бежать отсюда, иначе мы можем потерять друг друга. Будь все проклято. Будь проклят Иона, обольщающий одним своим именем. Марк прав. Преступно носить такие имена…

Когда они поженились. Марку было уже тридцать два, а ей едва исполнилось двадцать четыре. Марк был ее первой любовью, что всегда вызывало приступы истерического хохота у Инки.