Хрустальная ловушка

— Вот видишь, как все просто, — сказал Иона и поднял к ней лицо.

— Да, — прошептала она. — Все просто. Мы уже перешли на «ты»?

— Конечно. Смешно «выкать» друг другу. Мы же родственники.

Его глаза сузились, как у животного перед прыжком, в самой глубине зрачков запылал огонь. Крылья носа трепетали, а по губам пробежала судорога, они приоткрылись, обнажив влажно мерцающие зубы.

Она положила кончики пальцев на переносицу Ионы (господи, что же я делаю?!), спустилась к губам (господи, что же я делаю?!). Его губы обожгли — как тлеющие, едва прикрытые золой угли. Отдернуть пальцы она не успела: Иона уже завладел ими, как завладевают добычей. Теперь ему только оставалось разделать эту добычу: он орудовал поцелуями, как охотничьим ножом, отделяя мясо от костей и лишая жертву последнего шанса на спасение.

Все равно уже ничего нельзя исправить. Невозможно бороться с собой.

И Ольга не стала бороться. Она сдалась на милость победителя.

Может быть, именно этого она хотела больше всего.

Иона — кажется, он укрощал не только ее, но и себя: чем невыносимее были поцелуи, тем они становились нежнее.

Ольга уже не думала ни о чем, ей просто хотелось стать частью его, чтобы, поднявшись, восстав от любви, как восстают от тяжелой болезни, почувствовать себя владычицей целого царства.

Он уже расстегнул ее комбинезон, когда раздался телефонный звонок.

А может быть, телефон звонил целую вечность — вот только она не слышала его. Этот нудный вероломный писк сразу же отрезвил ее. Она оттолкнула руки Ионы и схватила спасительную трубку.

Но трубка молчала, видимо, у кого-то на том конце провода кончилось терпение. Больше всего это было похоже на Инку: именно терпения — вот чего ей всегда не хватало. Ни одну книгу она не начинала, не заглянув в конец: даже Конан Дойл не был здесь исключением. Ни на одном спектакле не задерживалась дольше первого акта. Отец обожал оперы, но после нескольких походов в Большой Инка напрочь отказалась от такого захватывающего времяпровождения. Чтобы не расстраивать Игоря Анатольевича, Инка приобрела для себя сборник «Оперные либретто» и старательно изучила его.

Оперные либретто обладали приемлемой для Инки длиной.

А за то время, что звонил телефон, можно было прочесть и «Аиду», и «Трубадура», и даже громоздкого, как мексиканские сериалы, «Князя Игоря».

Немудрено, что телефонный звонок сорвался.

Позволив себе — впервые за последние пятнадцать минут — подумать о Марке, Ольга похолодела. Решиться на низменный адюльтер с братом мужа в коттедже, который снял муж, — хорошо, что дело не закончилось постелью, в которой она занималась любовью со своим мужем.