Ловушка для дураков

Леха не изменял себе, выполняя важнейшую заповедь своего учителя, никогда не шел на дело без хорошей подготовки. Он не любил рисковать понапрасну. Его считали удачливым вором. Он привык все в жизни делать добросовестно, основательно. Наверное, так же добросовестно Леха работал бы на заводе, выполняя сменное задание мастера. Если бы у него была другая профессия.

Он был честным вором. Его авторитет был велик. Тихарь признавал за собой один грех, о котором знал только сам. Он не выполнил обещания, данного Кресту.

Клад, зарытый в подвале старого дома, остался лежать там до сей поры.

Он не был жадным и корыстолюбивым — так сложились обстоятельства. Сразу поехать к жене Креста опасался. Время послевоенное, неспокойное, облавы по поездам, обыски, патрули рыскали, а потом Гнус, шестерка Шпака, стал следить за каждым его шагом лучше сторожевого пса. Все думал, успеет, куда торопиться, побрякушки места не пролежат, а потом…

Грех на себя взял перед покойником, ох, грех! Не заметил, как само все вышло. Покорыствовался чужим добром. Будто черт под руку толкал: куда повезешь, кому? Такое богатство отдать… Вот и получилось, ни сам золотом ни воспользовался — рука не поднялась, ни другому кому не дал. А вещички там знатные спрятаны, одну из них понес оценить из любопытства, так у приемщика руки задрожали. Следом за ним на улицу выскочил, цену, шепчет, вдвое дам, только уступи. А сам трясется весь. С толком продать — надолго денег хватит.

Только теперь ему ничего не надо.

Удушающая волна накрыла Тихаря. Он попытался вздохнуть и не смог. Как будто многопудовая плита навалилась на грудь.

Что-то тяжелое затопало рядом с ним, а потом стихло.

Медсестра Мария Васильевна довольно шустрой для своих лет и комплекции рысцой пробежала по коридору.

— Александр Иванович! — пожилая женщина с шумом открыла дверь в кабинет врача: — Помирает…

Через минуту Мирзоян стоял в палате перед кроватью хрипло дышащего Тихаря.

— Помираю совсем… — Больной с трудом открыл глаза и уставился на белый халат Мирзояна. — Говорить хочу с тобой. — Он глядел на врача.

— Вам нельзя, — попытался остановить его тот.

— Можно, мне все… можно, — хрипло выдохнул Тихарь. — Пусть она уйдет. — Он едва ворочал языком.

Александр Иванович обернулся к медсестре:

— Лучше его не волновать. Оставьте нас, Мария Васильевна.

Та, скорбно поджав губы, вышла из палаты.

Тихарь с минуту лежал молча. Он собирался с силами, готовясь к разговору.

— Слушай меня… Я — вор в законе Тихарев Алексей Иванович. Богатым тебя сделаю, если выполнишь, что скажу. — Он торопился, сглатывая гласные, боялся, что не успеет. — Поедешь в Москву… Артем Семенович Беглов, телефон… — Он продиктовал московский номер. Скажешь, от меня, от Тихаря.