Ловелас в законе

Штора сдвинута, за окном еще светло, но в закутке за печкой уже темно, и очень хочется спать. Как будто ночь на дворе. Или раннее утро? Вдобавок жарко, потому что Никита лежал под тонким одеялом из верблюжьей шерсти.

— Вероника! — позвал он, попробовал подняться, но вдруг понял, что одеяло не хочет выпускать его из своих объятий.

Кто-то пришил его к матрасу, да так крепко, что руки не вытащить.

Появился Федот, встал, плечом касаясь ширмы, сдвинутой в сторону. В одной руке у него картофелина, в другой — нож с коротким широким лезвием.

— Ты о чем? Пришили — это когда… — Федот провел по своему горлу тупой стороной ножа.

— Ушла твоя Вероника. Пришила тебя и была такова.

— Ты хоть понимаешь, что с тобой будет? — спросил Никита и предпринял еще одну попытку высвободиться, но снова убедился в том, что стреножен он надежно, со знанием дела.

Федот глумливо усмехнулся, глянул на него и произнес:

— А я-то здесь при чем? Это Вероника твоя. Три таблетки снотворного после жены осталось, все тебе скормила. Хоть бы одну мне отдала.

— А жена куда делась?

— Жена-то?.. — Федот замолчал.

Он будто осуждал себя за болтливость, но в то же время понимал, что пленник ничем не опасен. Переиграл он их. Теперь и Вероника у него в руках, и сам Никита.

— А загуляла моя жена, — сказал он через минуту.

— Да оно и не удивительно, — заметил Никита.

— С тобой, пацан, загуляла. Зачем она тебе? — выдал вдруг Федот и хищно сощурился.

В его взгляде сквозило безумие маньяка, уверовавшего в свои же собственные бредовые фантазии.

— Ты больной? — спросил Никита и снова попытался высвободить руки.

На сей раз ему показалось, что одеяло уже не так плотно облегает его. Оно растянулось, или нитки дали слабину.

— Ты хочешь, чтобы она тебя вылечила?

— Ты больной, — повторил Яшин, не прекращая попыток вырваться.

— Она тебя вылечит. В баньке. Хочешь с ней туда в баньку?

Никита представил себе, как эта гнида насилует Веронику, привязанную к дивану. Злость придала ему сил, нитки затрещали, одеяло поднялось.

— Ушла твоя Вероника. Но я ее догоню. Как думаешь, что я с ней тогда сделаю?

Никита уже почти вырвался из плена, осталось совсем чуть-чуть. Но Федот прыгнул на него, навалился всей свой тяжестью, блокировал руки. Никита ударил его головой, но тот подставил свой крепкий лоб.

Казалось бы, ничего страшного, но в голове у Никиты как будто что-то лопнуло. Боль длинными когтистыми пальцами вонзилась в мозг. Тут же последовал сокрушительный удар в висок, и Никита окончательно потерял сознание.

День тянулся, как сама вечность, заполненная бесконечной дорогой, тянущейся через лес, вдоль реки. Суржик почти не сомневался в том, что их преследуют. У него не раз возникало желание вырыть большую яму, на дно положить чемоданы с деньгами, а сверху — труп Даши.