Ловелас в законе

Мужик легко забрался на машину, взял вилы и бросил их Никите так, как будто тот должен был поймать их на лету. А он всего лишь отошел. Вилы воткнулись в землю рядом с ним, а могли бы вонзиться и в него.

— Ты это, поосторожней, — сказал Яшин.

Но мужик его не услышал, вернее, сделал соответствующий вид.

Он откинул борт, взял вторые вилы, стал сбрасывать сено прямо на землю и распорядился:

— Давай, скирдуй! — Дядечка показал место, куда надо было складывать сено.

Никита пожал плечами, взялся за вилы. Один раз зацепил и бросил, другой. Ничего, голова на части не развалилась и даже кружиться стала меньше.

Но работал он все-таки медленно.

Мужик разгрузил кузов, спрыгнул, махнул рукой и заявил:

Никита остановился, оперся о вилы.

— Федот! — Мужик протянул ему руку.

Никита назвался, пожал его заскорузлую ладонь.

— Извини, я просто глянуть хотел, какой ты. Если дерьмо, то зачем тебя в дом тащить?

— А баньку истопишь? — с усмешкой полюбопытствовал Никита.

Уж очень хотелось ему сказать, что банька для Федота — первое дело. Тому надо мыться с утра до вечера. За один час с такой вонью не управиться. Однако Яшин промолчал.

А вот в доме, как это ни странно, было довольно-таки чисто. Полы некрашеные, но свежие, доски хорошо обструганы, крепкие, толстые. Печь совсем недавно побелена. Мебель самодельная, весьма основательная, похоже, дубовая. Скатерки, занавески, кружева — во всем этом чувствовалась женская рука.

На полу в горнице лежал старый, затертый до дыр ковер. Его можно было бы назвать чистым, если бы не бурое пятно в углу. Еще одно, почти такое же, Никита заметил на полу. Как будто сок томатный пролили, а потом затерли. Был бы пол крашеный, пятно легко смылось бы, а так сок впитался в свежие доски.

Федот провел Никиту в маленький закуток за печью. Окна здесь не было, вместо двери домотканая ширма. Кровать железная, на стене старая фотография — мужик в буденновке, женщина в платке. Иконы, лампадка, на тумбочке библия, богословские брошюры.

— Теща моя здесь умирала, — сказал Федот.

— Все мучилась, страдала, да так и не умерла. Место это святое, намоленное.

— В колодец упала. Там у нас черт водится, он ее к себе и утащил.

— А вода из колодца? — спросила Вероника.

— Пить из колодца, в баню — из реки. Пойдешь сейчас и натаскаешь.

— Нет, пойдешь ты! — вздыбилась Вероника.

— А я на тебе женюсь.

— Никита тебе шею сломает.

— Он чемпион по боям без правил! Голой рукой убивает!

— А ты голой можешь? — спросил Федот.

— Никита! — взвизгнула Вероника.

Яшин и сам понимал, что Федот перегнул палку. Если вдруг так и дальше пойдет, то справиться с ним будет не сложно. Кадык у него крупный, как свекла на грядке. Вырвется он так же легко.