Ловелас в законе

От мужика несло немытым телом и жутким перегаром. Лохматый, небритый, лицо мокрое от пота, морщины под глазами промаринованы грязью, в которую превратилась дорожная пыль.

Вероника сидела рядом, прижимаясь к двери. Окно открыто, но в кабине все равно душно. Девушка жадно втягивала носом свежий воздух.

— Куда мы едем? — спросил Никита.

Машина катила по какому-то поселку. Деревянные и кирпичные дома с потемневшими от времени крышами, покосившиеся заборы, коза на веревочке. Пацан-малолетка куда-то бежит, только пятки сверкают.

— Уже приехали, — сказал водитель и свернул вправо.

Никита думал, что машина упрется в ворота какого-нибудь дома, но нет, она въехала в проулок. Дорога резко пошла под уклон, грузовик набрал скорость, на полном ходу въехал в реку. Водой захлестнуло лобовое стекло, капли брызнули Веронике в лицо.

Никита решил, что машина застряла, но нет, она пересекла реку через брод, сразу же пошла в гору, теряя ход, и остановилась, не осилила крутой подъем. Но так ему только казалось, на самом же деле она просто завершила свой маршрут.

Бревенчатый дом со старой крышей и новым забором стоял на пригорке, над рекой. Деревня на том берегу. На этом — один-единственный дом, за ним лес, куда уходила узкая тропинка.

— Приехали! — сказал мужик, вышел из машины, скорым шагом обогнул ее спереди, открыл правую дверь.

Высокий, костлявый, горбоносый, с крупным кадыком. На улице лето, а на нем теплая рубашка с длинными рукавами, такая же грязная, как шерстяные брюки, давно уже не глаженные.

— Прошу! — Он улыбнулся, демонстрируя гнилые зубы, и протянул Веронике руку, желая помочь ей выйти из машины.

Но она мотнула головой и проговорила:

— Я же просила в больницу.

— Сейчас жена придет, будет вам больница. Она у меня фельдшер.

Мужик по-прежнему тянул к ней руку, но Вероника брезгливо оттолкнула ее.

За ней из машины выбрался Никита. Голова у него болела, кружилась, тошнота стояла под горлом, но жить было вполне можно.

Мужик открыл калитку, пропустил Веронику во двор, а Никите перекрыл путь и заявил:

— Куда ты? Сначала разгрузить надо! — Он кивком показал на машину.

Кузов у нее не самый большой, но сена в нем хватало.

— Обязательно. Но потом, — сказал Никита и попытался отодвинуть мужика, но тот как будто в землю врос.

Можно было вырубить его ударом в живот, но ситуация к этому пока не располагала.

— Сейчас! — настаивал на своем этот тип.

— Ну, хорошо, загоняй во двор.

— Не надо во двор. Здесь давай.

— Куда давай? — вступилась за страдальца Вероника. — Ты что, не видишь, раненый он.

— Жена придет, перевяжет. А ты пока баньку истопи.

Мужик смотрел на Веронику голодными глазами. Это вызывало у нее отвращение, а брезгливость она скрывать не хотела.

— Тогда посиди, подожди.