Лорнет герцогини де Рошфор

Только перед самой дверью край одеяла чуть приоткрылся, и я увидела на полу прихожей свою собственную тапочку, испачканную чем-то красным, похожим на вишневое варенье.

Тот самый парень в милицейской форме осторожно, заботливо поправил одеяло, вынес меня на лестницу, прошел в соседнюю квартиру и только здесь наконец открыл мое лицо.

Я оказалась у соседки, тети Али. Она торопливо вытирала слезы, потянулась ко мне.

– Горе-то, горе какое! – проговорила она. – Бедная девочка… бедный, бедный ребенок!

– Потише вы! – оборвал соседку парень. – Не говорите ей ничего, завтра с утра в школу отправьте, вот тут портфель и вещи ее… Главное – молчите!

– Да что ж я, не понимаю, что ли… – возмутилась тетя Аля, но дверь хлопнула, и мы остались одни.

– Девять, восемь, семь… – раздался в моей голове чей-то властный, строгий голос. – Шесть, пять, четыре… когда я досчитаю до нуля, ты очнешься и забудешь все, что тогда случилось. Мы закроем эту дверь, закроем ее навсегда…

Все события той страшной ночи останутся в запертой комнате за этой дверью…

И передо мной действительно появилась массивная резная деревянная дверь, она захлопнулась, лязгнул замок, и снова зазвучал прежний властный, уверенный голос:

И тут же вспыхнул свет, я проснулась и увидела лицо с густыми кустистыми бровями, с карими пронзительными глазами, пристально глядящими на меня, словно ввинчиваясь в мою голову, в мое сознание, в мою душу.

– Вот и все! – проговорил этот человек. – Больше тебя не будут беспокоить те воспоминания! Эта дверь закрыта, заперта на замок, и ключ от нее есть только у меня!

– Вы уверены, доктор, что так ей будет лучше? – озабоченно спросила мама.

– Так будет лучше и для нее, и для вас! – ответил тот властным, не допускающим сомнений голосом, и мама взяла меня за руку и вывела из кабинета.

– Дочка, тебе что, совсем плохо? – сочувственно проговорила женщина рядом со мной – и я очнулась.

Я по-прежнему ехала в метро и, как ни странно, еще не проехала свою остановку.

Все эти воспоминания заняли от силы две или три минуты…

– Ничего, все в порядке! – ответила я и вымученно улыбнулась. – Вы же знаете – на третьем месяце так бывает!

– Ты точно в порядке?

– Может, тебя проводить?

– Да нет, честное слово, все хорошо!

Хотя, конечно, все не хорошо.

Чего уж там хорошего.

В моих давних, казалось, забытых воспоминаниях, которые много лет хранились в темной комнате за запертой дверью, было кое-что очень важное.

Я попыталась вспомнить все еще раз…

И отчетливо вспомнила красивое холеное мужское лицо с капризно изогнутыми губами. Лицо, которое почти не портил приплюснутый, как у боксера, нос.

И поняла, что видела это лицо той ночью, когда убежала с чертовой дачи, куда привез меня Лешка.