Морской лорд

Напившись, он вспоминал, как в битве при каком-то Бремюле сражался против французского короля Людовика и порывался прямо в холле показать, как он насадил одного рыцаря на копье. Кое-кто из гостей упился так, что заснул за или под столом. Один заснул в гальюне, который представлял из себя продуваемую ветрами комнату в противоположном от винтовой лестницы конце холла. Это были три дырки в полу, от которых отходили наклонные желоба. Туалеты такого типа я видел в двадцатом веке в городке Устюжна Вологодской области. На втором этаже была комната с дыркой в полу, только вместо желоба была поставленная под наклоном доска, по которой все и стекало на дно деревянного колодца, углубленного на полметра в землю. Туалетную бумагу заменяли солома и вода. Я нашел в холле боковую комнату, в которой за занавеской стояла широкая кровать. На ней уже кто-то спал на одном краю, одетый и обутый. Я разулся и лег на другом краю одетый, потому что в комнате было холодно, и сразу вырубился."

"Утром не сразу понял, где нахожусь. В комнате был полумрак. Узкая полоса тусклого света падала сбоку на другую сторону кровати. На ней, кроме меня, спали еще пятеро. В комнате стоял такой густой запах перегара и немытых тел, что трудно было дышать. Непонятно только, как я делал это всю ночь. Я обулся и вышел в холл.

Столы не убрали, только сгребли с ним кости и прочие объедки и протерли. Во главе стола сидел граф Честерский, ел крылышко, скорее всего, гусиное, запивая вином из серебряного кубка. На нижнем конце стола завтракали Тибо, Гилберт и еще два рыцаря из моего отряда. Я поздоровался и пошел в гальюн. Когда вышел, ко мне приблизился слуга — белобрысый юноша лет четырнадцати — с медным тазом с чистой водой и полотенцем на плече. Я умылся, вытерся и по привычке поблагодарил слугу, чем удивил его безмерно. Хотел сесть рядом с рыцарями, но граф показал рукой, чтобы я занял место, на котором сидел во время пира один из соратников лорда.

Мне сразу подали чистый бокал, который тут же наполнили вином и предложили мясо гуся. Я выбрал ножку. Слуга положил ее на лепешку и подал мне. Я опять по привычке поблагодарил, чем удивил не только слугу, но и графа. От дурных привычек избавляешься не скоро. В Штатах я так и не научился не пропускать вперед женщин, что там воспринимается, как проявление сексизма. Помню, один раз, ожидая лифт, задумался. Рядом стояла женщина — типичная бизнес-леди, то есть, лесбиянка. Я таких в упор не вижу. Приехала кабинка, открылась. Я жду, когда зайдет дама. И она чего-то ждет. Тогда я спросил:

— Вы будете заходить?

Услышав мой акцент, она поняла, что имеет дело не с янки, а это по ее мнению являлось оправданием варварской привычки уступать даме дорогу, и зашла в кабинку первая.