Морской лорд

Пока поднимались, я сказал:

— От хорошего воспитания даже Америка не может отучить.

Она хмыкнула в ответ и собралась высказаться на тему «что такое хорошо и что такое плохо», но кабинка остановилась на нужном мне этаже, и я вышел.

Граф Ранульф подождал, когда я расправлюсь с ножкой, и произнес:

— Вильгельм сказал, что ты хорошо играешь в шахматы.

— Для него хорошо играет любой, кто умеет в них играть, — пошутил я.

Ранульф де Жернон улыбнулся, а потом сказал:

— Сыграем партию, пока он не проснулся.

— Не возражаю, — согласился я.

Я так понял, что здесь сеньор всегда играет красными и ходит первым. Что ж, белый мне нравится больше, чем красный, который здесь считают супер цветом. Граф Честерский играл осторожно и медленно. Это меня устраивало. Я иногда зеваю, особенно, когда противник играет быстро. Теперь у меня было время подумать, внимательнее оценить обстановку. Я уже привык к местным правилам игры и понял, как к ней можно применить те навыки, которые приобрел в двадцать первом веке.

— Трудным был поход? — спросил Ранульф де Жернон, когда я обдумывал ход.

Специально он это сделал или нет? Я еще раз внимательно оценил обстановку. Вроде бы ничего опасного.

— Если не считать паршивую погоду, то я бы сказал, что легкий. Серьезных противников не было. Городская стража и ополченцы — это не рыцари. А уж для грабежа деревень смелость не нужна вообще, — подробно ответил я. — И добычу взяли неплохую.

— Да, мне Вильгельм говорил, что вы хорошо поживились в Виндзоре, — сказал граф Честерский.

— У Роберта Глостерского теперь будет на что воевать в следующем году, — предположил я.

— Думаешь, война затянется надолго? — поинтересовался граф Ранульф.

— Поскольку обе стороны избегают генерального сражения, значит, скоро не закончится, — сделал я вывод.

— Я тоже так думаю, — согласился Ранульф де Жернон и сожрал мою пешку.

Он не знает, что бесплатный сыр только в мышеловке, поскольку это орудие убийства животных еще не изобрели, по крайней мере, не видел здесь ни одной. Я делаю ход конем и предупреждаю, как учил лорд Вильгельм:

— Король!

Граф Честерский хмыкает, поняв, что сейчас потеряет ладью. И тут же бросается в атаку. Я забираю ладью, отбиваю атаку, а потом делаю еще одну «вилку», в результате которой обмениваю коня на вторую ладью. Оставшись без тяжелых фигур, Ранульф де Жернон продолжает сопротивляться, но надолго его не хватает. Поняв, что через два хода получит мат, сдается.

— На этот раз Вильгельм был прав, — говорит граф.

— При всей кажущейся необдуманности его поступков, Вильгельм де Румар часто делает очень верные ходы, — добавляю я.

Видимо, граф Ранульф и сам так считал, но его поразило, что и я верно просчитал его сводного брата.