Лорд блуждающих земель

Тот самогон, который вы все пили вчера, и вечер до этого, был сделан в нарушение оригинальной рецептуры. Это известно мне доподлинно. В связи с этим многие чувствовали себя не так, как обычно, а другие вели себя неподобающим образом. Также мне известно, что Бугаев один из первых попробовал негодный самогон, что привело к срыву.

Народ ждал, затаив дыхание. Дело в том, что один развод с Алиной уже грозил Бугаеву изгнанием или казнью. Ну кто будет следить за тем, чтобы он не подходил к бывшей семье? А там и обида, и прочие чувства.

Сам Степан стоял поникший, с опущенной головой и глазами, упёршимися в настил под ногами. Он был больше похож на манекен, на котором отрабатывают удары, а не на живого человека.

— Ты-то мне что скажешь, Степан Гаврилович? — спросил я, вдруг захотев увидеть чувства, которые играли в его глазах. — У тебя есть последнее слово.

И мой план сработал. Он поднял на меня испуганный взгляд, в котором смешались стыд, отчаяние и боль. Но ещё, как мне показалось, я увидел там раскаяние.

— Всё правильно, — просипел он, продолжая пристально на меня смотреть. — Нельзя такому, как я. Никак нельзя. Опять напьюсь и принесу горе кому-нибудь, — тут он обратился взглядом к бывшей жене. — Прости меня, Алина. И Соне скажи, что папа прощения просит. Но я, правда, не помню. Знаю только, что зол на всех был. А теперь… теперь мне так стыдно. Я раскаиваюсь во всём. И то, что на вас, лорд, замахнулся, тоже.

Алина закрыла лицо ладонями, но не заплакала, сдержалась. Молодец, сильная.

— Степан, скажи, а ты можешь не пить? — спросил я, прикидывая, смогу ли я положиться на слова этого человека. — Вообще.

— Ни капли? — с явным сожалением проговорил тот.

— На сухую, — ответил я.

— Изгнание-то — верная смерть, — пробормотал Бугаев, снова уперев глаза в землю. — А не пить… Ну, выбор-то невелик.

— Год ты не будешь пить, — проговорил я, а народ так и не понял, что я уже оглашаю приговор. — Ни капли. К бывшей жене и дочери ты не подходишь в течение года, если они сами того не захотят. Учти, за ними будет приглядывать охрана, как и за тобой. Любое нарушение одного из этих двух правил, и ты не жилец. Ясно?

— Да, — кивнул Степан, который, кажется, до сих пор не осознавал, что я его помиловал. — Так мне уходить?

— Иди, собирай свои вещи, — сказал я, глядя на него в упор. — А потом отсыпайся в палатке, которую тебе укажут боевые маги. Всё ясно?

— А… то есть… вы меня не изгоняете?

— Нет, — я покачал головой. — Но стоит тебе нарушить мои предписания…

— Спасибо!.. Простите!.. — кажется, я впервые видел слёзы на глазах здоровенного мужика.

Ему, судя по всему, тоже было непривычно, потому что смахивал он их неумело, то и дело попадая пальцем в глаз.

После суда я пошёл перекусить под умилённым взглядом Дарьи Андреевны.