Лондон в огне

 — По словам моей горничной, слуги думают, будто на нашей семье проклятие. Нас преследует смерть.

— Трудно не заметить некоторую закономерность, мадам.

— То есть все эти смерти взаимосвязаны? — Она понизила голос. — Да, знаю, король говорил с вами об этом. Его величество полагает, что в деле замешан Томас Ловетт. А моя бедная племянница оказалась втянута в эту историю. Подозреваю, Кэтрин было известно, что ее отец вернулся в Англию. Видимо, она сбежала из Барнабас-плейс, чтобы присоединиться к нему, ведь Кэтрин не желала выходить за сэра Дензила.

Я заерзал на месте, и скамья подо мной скрипнула. Подобной откровенности я не ожидал.

— Я надеялась, что вы нападете на след моей племянницы в Саффолке, — продолжила леди Олдерли.

— Мне не удалось выяснить ничего определенного, мадам.

Она устремила на меня пристальный взгляд, цепляясь за надежду, будто утопающий за соломинку:

— Но что-то же вы узнали? Меня интересует судьба Кэтрин."

"— О девушке — нет, но об ее отце — возможно. Кажется, Ловетта укрывала старуха, вдова слуги, живущая в лесу рядом с Колдриджем. После встречи с ней я несколько дней болел и не мог встать с постели. Полагаю, старуха отравила меня, чтобы дать Ловетту время скрыться.

— Вы рассказали об этом господину Чиффинчу? А королю?

Я кивнул.

— Больше им ни до чего нет дела, — с досадой произнесла госпожа Олдерли. — Их волнует один Ловетт. А судьба Кэтрин им безразлична, для них она лишь приманка. Они рассудили просто: где дочь, там и отец.

Интересно, знает ли она от Чиффинча или от короля, что господин Олдерли тайно продал Колдридж? Я не осмеливался спросить напрямик. Мое положение и без того ненадежно. С какой стороны ни посмотри, дело нечисто, даже если Олдерли заботился исключительно о благополучии племянницы.

— Я испытываю к ней добрые чувства, — медленно продолжила госпожа Олдерли, казалось, каждое слово давалось ей с трудом. — Она еще совсем ребенок, невинное дитя. Кэтрин совсем не похожа на своих ровесниц: ей нет дела ни до новых платьев, ни до импозантных джентльменов. У нее лишь одно любимое занятие — рисовать здания, которых никогда не было и не будет. У меня такое чувство, будто…

— Да, мадам?

Она бросила на меня сердитый взгляд:

— Если вам так любопытно, я виню в ее побеге себя. — Госпожа Олдерли набрала полную грудь воздуха и, понизив голос, продолжила: — А впрочем, это глупо. Я просто хотела сказать, что могла бы его предотвратить. Тем вечером Кэтрин хотела мне открыться, а я не то чтобы отмахнулась от нее, скорее направила беседу в другое русло. Я знала, что предстоящий брак ее не радует и сэр Дензил ей несимпатичен.