Логово

Простая вежливость и страховка от того, что по ним без предупреждения начнут стрелять из тяжелого пулемета, – на случай, если комплекс был обитаем.

Они миновали еще сто метров, и Малютин увидел доказательства того, что здесь проходили люди. Это были не отпечатки ног, нет, – их давно уничтожил бы дождь. В двух местах обрывки выцветшей ткани висели на деревьях, будто кто-то зацепился на бегу за острые сучья. Тут же в траве лежали клетчатая сумка и спортивный баул. В грязи на опушке застрял резиновый сапог, а чуть дальше – пара галош. Словно кто-то шел или бежал, не разбирая дороги, подгоняемый кем-то или чем-то.

– Все они шли здесь, – произнес Малютин и вспомнил вдруг, что так говорил голован Щекн-Итрч из книги «Жук в Муравейнике» братьев Стругацких на мертвой планете, жители которой сгинули неизвестно куда.

Сержант скептически пожал плечами."

"Возле росшей на самом краю опушки развесистой березы бывший ученый наклонился. Судя по приметному выжженному следу, дерево было расколото когда-то ударом молнии надвое и отрастило себе две вершины. Ствол был покрыт уродливыми грибными наростами, похожими на осиные гнезда. В отличие от самой березы, которая погибла этой зимой, они были живы, и, когда Николай ткнул в один из них острым куском валежника, тот отозвался упругостью и выпустил наружу клейкий сок.

– Тьфу, дерьмо, – скривился Малютин.

Но даже не это привлекло его внимание, а камуфляжной раскраски кепка с какой-то надписью, лежавшая у корней.

Он поддел ее палочкой, словно боялся, что под ней окажется кишащая червями голова. Но там ничего не было. В глаза ему бросились буквы: «Оборон…»

«Оборонпром. Тот самый концерн, где работал пропавший строитель вертолетов», – догадался он.

– Смотрите сюда, – негромко произнес Боцман, указывая фонарем куда-то вверх. – Что же его туда загнало?

Там в развилке, наполовину скрытый ветвями, с высохшим перекошенным лицом и раззявленным ртом, полусидел-полулежал мертвец в камуфляже, не похожем на тот, в котором ходили военные. Только приглядевшись, Малютин увидел веревку, которой человек был привязан к стволу.

– Да явно не метафизическая тоска, – так же тихо ответил Николай. – Судя по лицу, он умер от обезвоживания.

Еще один труп, обглоданный до костей, лежал чуть дальше. Голова его была сильно повреждена – возможно, он был сначала затоптан, а потом, уже мертвый, – объеден. По его останкам нельзя было даже определить пол. И трудно было понять, встретили эти люди смерть в одно время или их гибель разделяли годы или месяцы. Тут понадобился бы опытный патологоанатом. И время, которого у них не было.

С этого момента оружие они держали наготове, а Малютин еще горше пожалел, что его оставили беззащитным.