Логово

– Волки? – предположил Габидуллин – то ли татарин, то ли башкир, – указывая на торчащие среди обрывков ткани ребра. – Или какие-то мелкие твари?

Проводник не ответил. Хотя вспомнил, что обычные волки им с самой войны не встречались.

Ему опять почудился шорох в лесопосадках. Он тщетно вглядывался в лабиринт стволов и ветвей.

Дальше попадались еще вещи, тряпье и отдельные кости – то ли человеческие, то ли звериные. Осмотревшись и убедившись, что никто не смотрит, Николай подобрал себе хороший охотничий нож в ножнах, наполовину скрытый хвоей. Ученый старался ступать осторожно, чтобы даже ветка не хрустнула, но остальные шли как бегемоты через бурелом. Ему это не нравилось, но он был не в том положении, чтоб давать им указания.

Погода начала портиться. Светлое пятно в небе, которое обозначало собой невидимое солнце, исчезло за тучами, и стало темно, как бывает осенью поздним вечером до наступления ночи.

«Только не надо еще одной грозы или урагана. Пожалуйста».

Теперь уже Николай сам убедился, что это место и есть второй объект со съемок беспилотника. Он вспомнил этот лес. А тогда, в Мирном, он просто выдал за знание свою догадку.

– Что-то мы отстали, – услышал он голос сержанта. – Надо догнать.

И в этот момент шорох раздался снова. Совсем рядом, за кустами малины. Странно, что большие деревья погибли, а этот колючий ягодный кустарник просто уснул на зиму. Вот только ягоды с него биолог летом есть бы не стал.

Сухие ветки заходили ходуном. Тот, кого они закрывали, был ниже обычного человеческого роста… А может, просто припал к земле, готовясь к прыжку.

Малютин попятился, на голом инстинкте закрывая рукой с ножом шею, и увидел, как из кустов высунулись лапы и легли сержанту на плечи – как в рекламном ролике, где большая овчарка играет с человеком, чтобы получить пакет с собачьим кормом. В ту же секунду зубы какой-то твари сомкнулись на горле бойца и вырвали ему трахею вместе с кадыком. Фонтан артериальной крови ударил в небо. А затем Николай увидел ноги в сапогах, исчезнувшие в зарослях растений, названий которых даже он, специалист по ботанике, не знал.

Боцман схватил автомат и начал заполошно стрелять по кустам короткими очередями. Продолжая отступать от зарослей, Малютин огляделся. В лесу, словно лампочки, загорались фосфоресцирующим огнем глаза – одна, другая, третья пара, – образуя дугу, в центре которой ему не повезло оказаться.

Выстрелы оборвались. Там, где был Боцман, уже не было никого, только колыхалась сухая трава.

«Плевать на Боцмана… Сытый голодному не товарищ, безоружный вооруженному не защитник. А мертвые вообще никому не нужны».

Ноги сами понесли Николая по радиусу проклятой окружности – лишь бы вырваться за ее пределы.