Логово

Ее надо хорошо промывать, высушивать, долго варить, жарить… День летный, день пролетный. Да и опасно это. Часто потери были. А те, кто калеками стали, сами жить не захотели. Пока мы буренок под Пушкино стреляли, двоих пацанов похоронили, а один руку потерял. Дело трудное…

– Трудное? – удивился Малютин. – Убивать беззащитных коровок – что же в этом может быть трудного?

Сначала он даже не задумался, как, черт возьми, могли выжить после войны оставшиеся без присмотра людей домашние коровы."

"– Еще какое. Те коровушки сами не прочь мясцом закусить. Рога у них… можно пять тореадоров насадить и еще для пикадора место останется. Но особенно люты быки. Они и так не подарок, даже обычные, травоядные. А когда им хочется тебя не только поднять на рога, но и сожрать… При этом шкура у них толстая, как асфальт, и мощь, как у локомотива. Или «крупняк» в голову, или много пуль из более мелких калибров в корпус. Этот подох, только когда свинцом нафаршировали. Но даже по инерции пытался кого-то затоптать, пробил тушей пару стен. Мяса оказалось килограмм пятьсот. Жесткое, вонючее, мышцы как канаты.

– И не напоминай, – скривился полковник. – Потом неделю животом маялся. Но деваться было некуда, один хрен сожрали. Под водочку и с горчицей из концентрата.

– Из того, что вы рассказали, делаю вывод, что большинство тварей не боятся людей ни капельки, – произнес Малютин, понимая, что надо втереться к ним в доверие и показать свою полезность. – Ни огня, ни пальбы, ни громких криков. Такое ощущение, что чувство страха и инстинкт самосохранения у них притуплены. Или они очень глупы… во что слабо верится. Те «собаки» явно демонстрировали навыки командной работы. Отступили, сучьи дети, когда столкнулись с превосходящей силой в виде пулеметного «Урала». А может, ими управляет какая-то программа помимо звериных инстинктов? Программа уничтожения… человека. Будто кто-то – вольно или невольно – сделал их ходячим биологическим оружием.

И майор, и полковник посмотрели на него скептически. Да он и сам не был уверен в этой теории. Точнее, это была гипотеза, которая требовала дальнейших экспериментов. А их он не собирался проводить. Просто хотел им намекнуть, что надо действовать как можно тише. Вдруг и правда живность привлекается антропогенным шумом?

– Давай вернемся к нашим баранам, – спустил его с небес на землю Токарев. – Карась, тот подвал, о котором ты говорил, – в корпусе номер шесть. Какие там двери?

– Стальные, – ответил солдат. – Похожи на герметичные. Ни щелочки.

– Попробуем автогеном. А не поможет, попробуем взорвать.

– Что вы там надеетесь найти? – спросил ученый.

– Неприкосновенный запас, – недовольно пробурчал майор.

– Продукты? Но ведь они испортились, – удивился Малютин.