Люфтваффельники

— А скажи-ка мне, дружище Конфоркин, где мое заявление о приеме в партию? Я там в своей фамилии, две ошибки сделал, вместо «Симонов», нечаянно написал «Симоноff», хочу исправить. Дай, пожалуйста!

Конфоркин растерянно захлопал глазенками и вопросительно посмотрел на ротного. Тот громко захохотал и сразу же вступил в разговор.

— Ладно, проехали! Я оценил твой юмор. Кончай гоношиться, тебя рекомендовали и точка. Ты — отличник, все преподаватели тебя хвалят, уверенно идешь на доску почета, явных залетов нет. Образцовый курсант, за тобой люди потянутся. Все, вот тебе моя рекомендация. Вот рекомендация комбата полковника Серова. Сейчас Конфоркин допишет протокол собрания и выдаст тебе комсомольскую рекомендацию. Вот список литературы, что ты должен изучить. Послезавтра, идешь на заседание политсовета училища. Свободен!

Делать нечего, я встал и повернулся к двери. По пути к выходу, я бросил благодарный и многообещающий взгляд на съежившегося Конфоркина, который шустро строчил рекомендацию в партию. Цепляясь за последнюю соломинку, я обратился к Нахрену.

— А заявление?!

— Какое заявление?

— Мое заявление!

— Какое еще, в жопу, заявление?! В училище план по приему в партию горит! А он тут кочевряжится. Сам Серов тебе честь оказал, приметил, выбрал, рекомендовал. Гордись и цени! Тебе еще все завидовать станут! Ты не понимаешь своего счастья?! Вот бляха-муха, еще капризничает?! Партия тебе честь оказывает, головокружительную карьеру и обустроенное будущее предлагает. А он — дурачина, ерничает! Заявление?! В задницу засунь свое заявление! Скомкай и засунь, плашмя! У тебя уже все рекомендации есть! Не надо никакого заявления! Все! Пошел вон, готовься к беседе на послезавтра!

Я пулей вылетел из канцелярии. Эмоции переполняли меня. Ну, попал, так попал! Ладно, хрен с вами, пойду на принцип. Ну, не будет у меня красного диплома, несмертельно! Но, все свое свободное время, писать разную идеологическую мутотень, в которую сам не верю, я не желаю. Я, свою Родину люблю, и воевать за нее готов, хоть сейчас, и без всякого партийного билета. Тем более что такого подлога от чистокровных партийцев училища, включая образцово принципиального Пиночета, я не ожидал. Вот хуль вам, по всей морде, не буду готовиться к беседе и все! Некогда мне, недосуг, гранит науки грызть надо, национальных кадров к экзаменам и зачетам готовить нужно. Кто им еще учебный материал разжует, лучше меня?!"

"Я и отличником стал, фактически, из-за подавляющего большинства национальных кадров в нашем классном отделении. В результате того, что я более или менее, адекватно понимал наших преподавателей, которые говорили на государственном русском языке.