Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Снеговик с тёплым взглядом – очень забавно…

- Когда вы открываете рот, то я слышу столетнего старика, - сказала я резко, не желая поддаваться очарованию каких-то там искорок.

Пусть себе пляшут, если им угодно. Мне это совсем безразлично. Ну вот ни капельки не интересно.

- Внешность обманчива, Кэт, - сказал Огрест. – Мне больше тридцати, увы.

- Наверное, больше лет на семьдесят? - не удержалась я. – И так молодо вы выглядите из-за того, что воруете красавиц, прячете в подвале вашего замка и пьёте по ночам их кровь?

Искорки тут же перестали плясать. Мгновение спустя на меня смотрели холодные серые глаза – никакого тепла, как и положено человеку, сделанному из снега и льда.

- Жозефина была права, - произнёс Огрест, буравя меня взглядом почти так же, как госпожа Броссар. – Вы слишком импульсивны. Марлен не будет полезно находиться рядом с вами.

- Думаете, девочке полезно находиться рядом с вами? – я пошла напропалую, потому что понимала, что сейчас мне попросту укажут на дорожную карету. – Девочке нужны радость, веселье, игры и яркие платьица. Ей нужно смеяться, играть в куклы, прятки и снежки, а не верить в ведьм и не вспоминать, что она так рано и так трагично потеряла родителей. Странно, что вы никак до этого не додумаетесь. Может, госпожа Броссар и оказала вам неоценимую услугу, вырастив Марлен, но сейчас девочка уже не младенец. Она хочет жить. Жить, а не бояться и печалиться. А вы подпитываете её страхи и печали. И её, и всего города.

- Даже всего города? – наигранно ужаснулся Огрест. – Вот ведь чудовище какое этот милорд Огр. А вам не страшно рядом со мной?

Страшно хотелось сказать ему что-нибудь обидное – мол, подобные прозвища так просто не даются, и он сам виноват. Но что-то удержало меня от резких слов. Что-то во взгляде маркграфа, в горестной морщинке в уголке его губ… И я сказала совсем не то, что собиралась:

- Съешьте бисквит, месье.

В этот момент мне показалось, что перейди я на откровенные оскорбления, мои слова не произвели бы такого впечатления.

- Что, простите?.. – пробормотал Огрест, разом растеряв все свои актёрские таланты.

- Съешьте бисквит, - повторила я. – И выпейте молока. Вы ведь не ели, когда вернулись. Значит, самое время подкрепиться.

- Я не люблю сладкое, - ответил он, поколебавшись.

- Императорскую кашу вы ведь ели, - я улыбнулась, и от моей улыбки маркграфа передёрнуло, как будто прижгло крапивой. – Заберу поднос позже, - продолжала я, как ни в чём не бывало. – И можете быть уверены, я не сделаю ничего, что навредит Марлен. А вы подумайте…

- О чём? – глухо спросил он.

- Возможно, уже пришло время вам измениться, - подсказала я, направляясь к двери.