Кошка в сапожках и маркиз Людоед

– Скажи ему, чтобы отдал мне санки! Сегодня моя очередь кататься!

- Ты мне проспорил, - заявил мальчишка постарше, снимая шапку и ударяя ею об косяк, чтобы отряхнуть от снега. - Поэтому сегодня санки мои.

- Вообще-то, у нас гости, - строго сказал господин Бланкир. – Ведите себя прилично.

Мальчишки присмирели, сняли сапоги, поставили их у порога и подошли, неловко кланяясь.

- Сандр и Стефан, мои сыновья, - представил их отец с такой гордостью, словно они были принцами крови. – А это – барышня Ботэ. Она гувернантка у барышни Марлен Огрест.

- Здравствуйте, - вежливо сказал старший, глядя на Марлен во все глаза.

Я тоже поздоровалась, а Марлен промолчала, задрав носик и взяв меня за руку.

- Идите к матери, - велел господин Бланкир. – И переоденьтесь, пока не простудились.

Мальчишки пошли на второй этаж, оглядываясь и перешёптываясь. «Они как фарфоровые куклы!», - донёсся до меня шёпот младшего. Я не удержалась и фыркнула, а Ферет выразительно посмотрел на меня и философски пожал плечами.

Спустилась госпожа Бланкир, держа футляр с лютней и тамбурин – барабанчик со струнами. Марлен тут же схватила его, ударяя по мембране и с наслаждением слушая глухой стук и нежный звон.

- Удивительный инструмент, правда? – сказала Саджолена. – Такой маленький, а звук – такой богатый.

- Так обычно и бывает, дорогая Садж, - сказал Ферет. – И у людей так же. Самое прекрасное звучание у самых скромных.

- Вы умеете красиво говорить, - тихо засмеялась она, но было видно, что ей приятно.

- Вы очень добры, - сказала я в свою очередь. – Мы будем обращаться с инструментами очень бережно и вернём их вам в целости и сохранности. Но лютня – лишняя, мадам…

- Забирайте, - щедро разрешила Саджолена. – Мне всё равно некогда на ней играть.

Мы распрощались с Бланкирами, и я нырнула из школы на улицу, как в ледяное озеро. Только согревшись, я снова почувствовала, как начинают подмерзать ноги.

- Идёмте побыстрее, - предложил Ферет, угадав моё состояние. – Если двигаться, то не так мёрзнешь.

- Вряд ли поможет, но постараюсь, - ответила я, поплотнее натягивая шапку.

- Как находите Бланкиров? – спросил аптекарь словно бы между делом.

- Пожалуй, вы правы, - вынуждена была согласиться я. – Их, действительно, жалко. Значит, отец не общается с дочерью? Все эти годы, пока она замужем?

- Да, - подтвердил Ферет. – У старины Савё крутой нрав.

- Но столько лет прошло… - я не понимала такого упорства. – Он дарит золотые, а у родных внуков носки с заплатками?

- Жизнь – странная штука, - Ферет сунул медицинский чемоданчик под мышку, потому что держал в руках тамбурин и лютню, прижимая их к груди. – Иногда обиды сильнее, чем любовь.

- Вы думаете? – спросила я, размышляя о Бланкирах, при общении с которыми, правда, испытываешь стыд и неловкость, хотя ни в чём не виноват.