Большие люди

За Людмилу Михайловну держитесь, слышите?

— А вы… — Гоша удивлен, — вы ее знаете?

— Кто же Пахомову не знает? Один из лучших специалистов в городе, руки золотые. Так что вам повезло. Толковый массажист в вашем случае — это половина успеха, залог выздоровления.

— Я так и понял, — Гоша встает, протягивает руку врачу. — До встречи, Константин Сергеевич.

— До встречи, — тот отвечает на рукопожатие. — Надеюсь, в нашу следующую встречу увидеть положительную динамику. Людмиле Михайловне привет.

_____________

— Ну, что сказал Казанцев?

— Да так…

— А конкретно? — настаивает Григорий.

— Ругался, — сознается Гоша. — А еще велел выполнять все Люсины рекомендации и вообще — держаться за нее.

— В каком смысле — держаться?

— Да уж явно не в том, в каком ты подумал! Хотя… — с усмешкой, — я бы и в этом смысле не отказался… подержаться!

— Нет, — недоверчиво качает головой брат, — ты явно с мозгами не дружишь.

— Да ну тебя, — отмахивается Георгий. — Не лезь не в свое дело. А представляешь, кстати… Казанцев Люсю знает!

— Ну и что? — Григорий невозмутим. — Он же мне ее телефон и дал.

— Да?!

— Да. Сказал, что это очень хороший специалист. А что тебя удивляет?

— Да я как-то… и не думал даже… Казанцев — это ж величина… светило наше… А Лютик — она простая, вроде бы…

— Ну, видимо, не такая уж и простая.

— И ты на этого человека орал!

— Всю жизнь мне это теперь будешь поминать?!

_________________

Остолбенел. Вот как вышел из машины, так и остолбенел, когда ее увидел. Не ожидал такого, не был готов.

Пуховик, джинсы, спортивные ботинки — всего этого не было. Зато были коричневые брюки свободного покроя, короткая каракулевая то ли шубка, то ли куртка — мех органично сочетался с вязаными рукавами и отделкой кожей. Дополняли все это великолепие тонкие кожаные перчатки, изящный клатч и такая копна волос, обычно убранных, что и шапка не нужна."

"Гоша не сразу нашелся, что сказать. Ему комплименты всегда легко давались, а тут как-то вдруг растерялся.

— Привет, — Люся подошла к машине. — Ничего, что я на каблуках сегодня?

— Ничего, — он наконец-то обретает дар речи. — Если что — я подпрыгну.

А потом демонстративно встает на носки своих тонких кожаных туфель и целует ее в щеку.

— Гош, ты чего?!

Смутил, ой, смутил Лютика! К нему возвращается утерянная уверенность, а настроение, и без того бывшее не самым пасмурным, зашкаливает теперь за оценку ""превосходное"".

— Чего-чего… У меня рефлекс — целовать красивых девушек. Кто тебе виноват, что ты такая красивая, что я удержаться не могу.

Она не находится с ответом и вообще — выглядит растерянной и смущенной. И возобновляется разговор уже только в салоне темно-синего ""Ауди"", под мерное урчание немецкого мотора.

— Гоша, ты гимнастику делаешь?

— Угу.

— Тогда рассказывай.