Близкие люди

Если мне понадобится поехать на работу, я смогу брать Ивана с собой или буду просить ее побыть с ним несколько часов. Она вполне надежна в отличие от вашей Клары. Если вас все это устраивает, я буду приезжать к восьми утра и уезжать, когда вы вернетесь. Вы будете платить мне тысячу долларов в месяц.

— Хоть две, — тараща на нее глаза, пробормотал Степан Он никак не ожидал такого поворота.

— Две — это слишком, — сказала Ингеборга высокомерно. — Тысяча — это тоже очень много, но я, по правде говоря, совсем не так рассчитывала провести это лето.

— Вы серьезно? — вдруг спросил Степан и посмотрел на Ингеборгу с изумлением. И от изумления даже выпустил ее сумку, за которую все это время почему-то крепко держался.

— Абсолютно, — храбро подтвердила Ингеборга.

Она-то как раз была готова к такому повороту событий.

Чего-то подобного она ожидала, когда бесстрашно вытолкала идиотку Клару. Идиотка, едва влетев с деловым и чрезвычайно озабоченным видом в дверь квартиры Степановых, с ходу начала шпынять Ивана, а Иван с ходу начал бузить, полез за диван и завывал оттуда несчастным трубным басом, а потом стал попискивать, растравляя собственные раны. Всю жизнь Ингеборга считала себя решительной женщиной, но такой решительности она никак от себя не ожидала.

Никогда раньше она не сидела с детьми, тем более в роли домашней воспитательницы, тем более когда за работу ей должен был платить такой ужасный тип, как Павел Степанов. А если он станет придираться и будет вечно всем недоволен?

«Впрочем, — подумала она независимо, — он и так вечно недоволен, и даже если он меня надует, я не умру с голоду. Зато если заплатит, в октябре я поеду не куда-нибудь, а на Мальдивы, и мне не придется ждать очередного родительского приглашения и сидеть две недели у них на шее!»

— А вы точно не передумаете? — осторожно поинтересовался Степан и вытащил у нее из пачки еще одну сигарету.

— Нет, — сказала Ингеборга, — не передумаю. Скажите, Павел Андреевич, а вы всегда орете на своего сына, когда бываете не в духе?"

"Ингеборга была уверена, что он опять впадет в раздражение, однако Степан затянулся и помолчал, как бы прикидывая, стоит раздражаться или не стоит.

— Не знаю, — сказал он недовольно, — я не кричу на него специально, если вы спрашиваете об этом. Мы с ним друзья.

Стараемся быть друзьями.

«Хороши друзья, — подумала Ингеборга. — Один непрерывно орет, а второй от этого непрерывно плачет».

Впрочем, пожалуй, она понимала, что имеет в виду Павел Степанов.

У них была такая семья — отец и сын. Такая, и все тут.

Наверное, она была такой всегда, даже тогда, когда мать еще не ушла от них. Они ссорились, мирились, ругались и бывали недовольны друг другом, но всегда были вместе.