Близкие люди

Он сдернул одеяло, швырнул его на пол, поднял и накрыл Ивана снова.

— Чего ты ревешь?! — спросил грубо.

Худая спина с цепочкой выступающих позвонков вздрагивала от горя. Перпендикулярно этой изнемогающей от горя спине торчали лопатки.

— Да что ты ревешь?!

— Мы… тебе пюре сварили… мы… книжку читали… мы все уроки выучили… а ты… ты… ты ее вы-ы-ыгнал. — Тут он совсем завыл, не в силах сдержать себя, и натянул на голову подушку. — Взя-а-а-ал и вы-ы-ы-ыгнал!..

— Да она все равно не осталась бы! — заорал Степан. — Они все только притворяются хорошими! Ты что думаешь, ты ей нужен? Да она просто представление затеяла для меня, вот и все! Как же ты не понимаешь?

— Не-е-ет! — выл Иван.

Он не знал, что у отца беда. Он не знал, как отец мучается. Он ничего не понимал, и у него тоже была беда.

Весь вечер он был счастлив и знал, что теперь у них с папой все будет просто прекрасно.

Самое главное, он так ловко избавился от ненавистной ему Клары Ильиничны!

А потом приехал папа, и… стряслась беда.

— Она на машине, эта твоя Инга Арнольдовна? — вдруг спросил Степан.

— Нет, — из-под подушки ответил Иван, икая.

— Если нет, тогда до метро дойти она еще не успела, — быстро проговорил отец, — если ты сможешь полчаса побыть один, я догоню ее и извинюсь. Сможешь?

— Папочка, пожалуйста! — запричитал Иван, стаскивая с себя подушку. — Догони, пожалуйста, папочка!

— Да, — сказал Степан, — конечно. Только ты сиди и жди меня. Я сейчас.

Он кинулся к двери, нашаривая в кармане ключи от машины. Лязгнули замки. В некотором отдалении возник зареванный, но полный новой надежды Иван.

— Ты успеешь? — спросил он издалека.

— Сядь на диван и сиди, — приказал Степан.

Он выскочил на лестницу, натянув свитер только на одну руку, толкнул за собой дверь, дернул, проверяя, закрылась ли, и ринулся вниз. Нужно поймать ее до метро, потому что там четыре входа и одному богу известно, куда ее понесет. Запищал домофон, тяжелая железная дверь приотворилась, Степан споткнулся, зацепившись кроссовкой за металлический штырь, торчащий из асфальта, и головой вперед вывалился из подъезда.

На кособокой лавочке, в круге желтого света, сидела Инга Арнольдовна. Она сидела, положив ногу на ногу, курила и рассматривала Степана.

Этого он никак не ожидал.

— Добрый вечер, — брякнул он первое, что пришло в голову.

— Добрый вечер, — ответила Инга Арнольдовна вежливо, мы, кажется, виделись.

— Почему вы не ушли? — спросил Степан, подумав.

Она пожала плечами.

— Мне захотелось покурить… и подумать."

"Он потоптался рядом с лавочкой, ругая себя за идиотский порыв бежать за ней с извинениями. Потом неловко плюхнулся рядом.

— Дайте сигарету, — попросил он хмуро.

Она снова пожала плечами и протянула ему пачку. Он прикурил, затянулся и тяжело вздохнул.