Близкие люди

Я начальник этой стройки, и я вам решительно заявляю, что мы тут строили, строим и будем строить, пока все не выстроим.

Старухи заголосили что-то о святотатстве, мужики поднялись с корточек, а подростки приблизились, радуясь неожиданному развлечению. Может, еще и подраться удастся, а они на такую удачу никак не рассчитывали. Однако Степану было наплевать, на что именно они рассчитывали.

Ему нужно было работать. Они мешали ему работать. Только это имело значение.

— Мой грузовик сейчас заедет в ворота, и вы его пропустите. И все остальные грузовики вы пропустите тоже. Орать тут можете сколько хотите, только нам не мешайте! Если еще хоть одна машина встанет на въезде, я вызываю ОМОН. А до ОМОНа и мои ребята вполне справятся. И никаких кулачных боев не будет, — прикрикнул он на оживившихся подростков, — будут дубинки и слезоточивый газ! — Этот газ он придумал для пущей значительности. — Ваши действия незаконны, ваш активист об этом знает, поэтому с этой секунды за вашу жизнь и здоровье отвечает он. Лично. — Степан повернулся к Леониду Гаврилину и спросил душевно: — Это понятно?

— Больно прыткий! — закричали из толпы. — Образованный больно! Ты скажи лучше, зачем на святом месте базар сооружаешь?! Бога не боишься?! Все денег мало?! Еще не все захапали, сволочи! Самое последнее отнимают, землю святую, только чтобы денег урвать и народ ограбить!"

"— Святая земля в Иерусалиме, — сказал Степан мрачно, — а чтоб зарабатывать, работать надо, а не по митингам брехаться! Короче, так, орать — орите, а будете мешать, ребята моментально всем обеспечат досуг в райбольнице. — Он снова повернулся к Леониду Гаврилину и снова спросил нежно: — Это понятно?

Леонид Гаврилин дергал руку. Под замызганным свитером она ходила ходуном, как у эпилептика. Запрокидывал голову, тряс бороденкой, и Степан его отпустил — мало ли, может, и впрямь припадочный. Потом отошел от ящика и махнул рукой водителю «КамАЗа»:

— Проезжай!

Водитель торопливо швырнул в песок окурок и медленно, как бы примериваясь, тронул с места машину.

«Так, — подумал Степан стремительно, — или он сейчас проедет и станет ясно, что я победил, или начнутся широкомасштабные военные действия».

Ему стало страшно, но почему-то только на секунду. На ту самую секунду, что грузовик нехотя тронулся и поехал прямо на жиденькую группу людей, стоящих у него на пути.

«Ну! Расходитесь! Сейчас же! Сию минуту! Ну!! Вам же нет никакого дела до этой стройки! Девяносто процентов из вас не верят ни в какого Бога! Да и не делаем мы ничего, что могло бы его прогневать! Последние триста лет здесь был пустырь, а храм снесли еще при царе-косаре! Да разойдитесь же!..»

Грузовик мягко катил по сырому песку, все ближе и ближе.