Близкие люди

 — Или там все так делают?

— Может, поедем, ребята? — попросил прораб жалобно — он очень не любил, когда они при нем ссорились, — и снова закурил. — Поздно уже, чего сидим-то?..

Степан проследил за мозолистой прорабской ручищей, которая описала дугу и приблизилась к малахитовой, дивной красоты пепельнице, замерла над ней и деликатно стряхнула вонючий серый пепел.

Черт побери.

Степан отвел взгляд и быстро посмотрел снова, боясь ошибиться.

В пепельнице лежали рядышком два окурка. Два. А Петрович потушил в ней только один.

— Саша, — спросил Степан рассеянно, — а уборщицы у нас во сколько убираются?

— Обычно в восемь начинают, — ответила удивленная Саша, — ну, то есть когда как. Если у нас тут совещания или праздники, то позже, конечно, а что?

— А откуда они начинают? — Степан знал ответ на этот вопрос, хотя до сегодняшнего дня уборщицы его совершенно не интересовали.

— Отсюда. А что, Степ?

— Пол плохо помыт? — спросил Белов и с интересом посмотрел себе под ноги. — Или ты решил, что они тоже должны тебе рассказать, где были и что делали до часа «икс»?"

"— Может, и они должны, — проговорил Степан спокойно. Теперь он знал совершенно точно, кто именно вытащил из его сейфа тетрадку Володьки Муркина и кто заставил охранников тушить унитаз. Осталось только пережить это. — Давайте по домам, мужики. Время двенадцатый час, а завтра с утра всем на работу. И опаздывать я никому не советую.

— Я тебя подвезу, — буркнул Чернов в сторону Саши, — иди собирайся.

— Спасибо, — пробормотала Саша, — я сейчас. — И выскочила из кабинета, как будто боялась, что Степан ее остановит.

— А я тогда тебя подвезу, Петрович, раз уж дам на мою долю не осталось, — предложил Белов, — или ты на машине? — Прораб помотал головой, отвергая это предположение. — Тогда я спускаюсь, пошли, Петрович!

Петрович заерзал на стуле, как будто сделал движение, чтобы встать, но не встал, остался сидеть.

— Ты чего? — спросил у него Степан, когда за замами закрылась дверь. — Ночевать решил остаться?

Слова давались ему с трудом, как будто в горло напихали резаной бумаги.

Всего пару дней назад он услышал, как Саша — его Саша! — говорила по телефону, и разговор этот не оставлял никаких сомнений в том, что она знает об убийстве Володьки Муркина гораздо больше, чем хочет показать. Он старался не думать об этом, откладывая все свои думы на потом, словно «потом» будет проще и появится возможность как-то примириться с этим и жить дальше. Он не очень представлял себе это спасительное «потом», но знал — начни он думать всерьез, и произойдет то самое худшее, чего он боялся и о чем старался позабыть, потому что предотвратить все равно было не в его силах.

Он всегда отлично умел рассчитать свои силы и всегда знал, что ему по силам, а что нет.