Требуется жених. Людей просьба не беспокоить!

– Рози!

Я схватила дочь в охапку, благо моя птичка была совсем легкой, влетела в детскую и защелкнула замок. Огляделась в поисках чего-то, чем можно подпереть дверь. Но это в моей комнате было кресло, а в комнате Рози только кровать, игрушки и книги.

Малышка повисла в моих руках тряпочкой. У нее даже не было сил, чтобы плакать.

– Сейчас, сейчас… – бормотала я.

Единственным, что с натяжкой сгодилось бы для оружия, оказалась маленькая керамическая вазочка с гиацинтами. Ах, Бран, ты и о Рози позаботился, не забыл порадовать малышку.

Я кинула вазочку на пол, наступила на нее, ломая на черепки.

– Мамуля… – хрипло прошептала Рози, тяжело дыша.

Она смотрела на дверь, которая сотрясалась от ударов. Удивительно, как Руперт, хотя и был немолод, не выбил ее с первого удара. Я специально поставила хлипкий замок, чтобы самой сорвать его в случае необходимости. Я до сих пор со страхом вспоминала историю, когда маленькая Рози случайно заперлась в чулане нашего имения и безнадежно рыдала, пока я судорожно разыскивала ключи.

Но, странное дело, дверь держалась. Тряслась, скрипела, ходила ходуном, но держалась.

Я попятилась, не спуская с нее глаз. Села на постель рядом с Рози. Мы прижались друг к другу, я стиснула в пальцах острый глиняный черепок.

Розали неотрывно глядела на дверь. По бледному лбу покатилась капля пота, волосы на висках стали влажными.

– Все будет хорошо, все будет хорошо… – повторяла я и гладила ее по голове.

– Все будет хорошо, мамуля, – прошелестела она. – Я держу…

Про что она? Розали держала меня за руку – видно, об этом.

– Не могу… больше…

Последние слова доченька произнесла так тихо, что я скорее догадалась, чем услышала. Она вздрогнула, глаза закатились, и моя птичка упала без чувств. И в ту же секунду дверь слетела с петель.

Я взвыла, будто раненая тигрица. Не дала себе времени на раздумья – бросилась на Руперта. Я целилась своим жалким оружием ему в глаз, острая грань черепка прочертила по щеке убийцы длинную царапину. Но он тут же перехватил мою руку, оттолкнул меня, взмахнул ножом!

Рукав голубого платья пропитался кровью. Пальцы ослабли и выронили осколок вазы. Все, что я могла теперь, – закрыть собой Розали.

– Не смей! – крикнула я. – Не подходи!

Да кто испугается моего писка: голос срывался. Руперт понял, что теперь мы никуда не денемся, и больше не торопился. Тонкие губы искривила знакомая ухмылка. Оживший кошмар пришел в мой дом.

Он повертел в руках нож, наблюдая, как я напрягаюсь, ожидая удара. Пока он только пугал, растягивал удовольствие. Моя раненая рука повисла как плеть. Ничего, мне хватит и одной, чтобы выцарапать ему глаза.