Бесконечность любви, бесконечность печали.

В немом ужасе Кира наблюдала, как вокруг суетились люди, к дверям палаты подкатили каталку, с грохотом распахнули вторую половину двери. Вскоре мимо нее провезли мать с трубкой во рту, при этом один из санитаров больно наступил Кире на ногу. Из глаз брызнули слезы, закружилась голова...

- Очнулась... Бедная девочка... - будто сквозь вату в ушах разо­брала Кира. - Можно сказать, на глазах...

- Звони! Там просили сообщать о состоянии...

- Вот ведь как бывает: только начала выкарабкиваться, а тут повторный инсульт...

-Жива, но до конца дня вряд ли дотянет... Дочку жалко... Слышь, милая, ты как? - кто-то похлопал ее по щекам. - Порозовела...

Кира приоткрыла глаза и увидела над собой лицо со спущенной к подбородку медицинской маской.

- ...Что с мамой?

Спросила скорее по инерции: по обрывкам разговора поняла, что мамы вот-вот не станет... У нее вообще больше никого не бу­дет - ни отца, ни матери... ни ребенка... никого... одна...

«Мамочка, как же я без тебя? Нет!!!» - сжалась Кира в предчув­ствии ужасного ответа.

- Крепись, девочка. Мы делаем все возможное, - выразил со­чувствие мужской голос. - Пусть пока здесь полежит, - отдал он кому-то распоряжение.

Голос был знакомый. Кира повернула голову: в метре от кушет­ки, на которую ее уложили, с телефоном в руке стоял заведующий реанимацией.

- ...Да, здравствуйте. Кульков. Вы просили сообщать о Балай. К сожалению, состояние ухудшилось... Да, повторный, - взглянув на Киру, переместил он телефон к другому уху и вышел за дверь.

«...до конца дня вряд ли дотянет... То есть мамы больше не бу­дет... Как это - не будет? И что мне делать?..» - застопорилось у Киры в голове.

Уставившись невидящим взглядом в потолок, она лежала на кушетке словно в ожидании доброго волшебника. Вот сейчас он войдет и обрадует: все хорошо, мама выздоравливает, зря панико­вали. Еще час назад, занятая своими проблемами, она и не дума­ла о самом плохом. А если порой и мелькали такие мысли, то они все же не находили подтверждения в реальной жизни. Тем более мама пошла на поправку. И вдруг... Теперь ведь хоронить придет­ся... Может быть, попросить кого-то другого? Эх, была бы мама, она все организовала бы..."

"Открылась дверь, в кабинет вошла женщина. Медперсонал ува­жительно расступился.

- Дочь Людмилы Семеновны? - негромко уточнила она, кивнув на кушетку. - Кирочка, милая... Девочка, мы все сочувствуем тебе. Держись, девочка, держись!

Слова утешения возымели обратный эффект: плечи Киры мел­ко затряслись, из глаз хлынули слезы.

- Ты поплачь, поплачь, - женщина подошла ближе, погладила ее по плечу, по голове.

Кира резко отстранилась. И не столько потому, что к ней прикос­нулся чужой, незнакомый человек. Беда в том, что она вообще не приучена к ласке. Пожалеть, погладить, прижать к себе мог только отец, и то в детстве.