Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Может быть, подождете или по­просите мужчину, чтобы он вышел?

Кира только возмущенно повела плечами. Приблизившись к двери, она остановилась: любопытно, что там за посетитель? Да еще мужчина. Родственников в Минске нет. Наверное, с работы за­ехали навестить.

Бесшумно приоткрыв дверь, она увидела сидящего на стуле у кровати мужчину в белом халате и вдруг... услышала его голос:

- ...Вот так-то, Людмила Семеновна: проиграли вы по всем ста­тьям. Притом заметьте: не я начал эту войну. Не занесло бы вас - ушли бы без скандала на пенсию. В грядках ковырялись, внуков нянчили. Кстати, дочь вы достойную вырастили: диск она мне не отдала! Идиотка! Ладышеву доверилась! А он, как истинный биз­несмен, забрал диск и сразу назвал кругленькую сумму... А ведь ваша Кирочка сама могла денежки поиметь. Эх, молодо-зелено... Да... Хотя и на старуху бывает проруха. Упустили вы, Людмила Се­меновна, такого жениха, как Ладышев! Променяла его доченька на прыщавого слизняка. Или это Ладышев сам умыл руки - про­нюхал, что вам недолго в должности засиживаться? Ай-яй-яй... Нехороший человек! - скривился он. - Ну ничего, скоро запись будет у меня, и с Ладышевым я разберусь. Вы-то больше никому не помеха. Чиновничье кресло вам уже не светит, в лучшем слу­чае - инвалидная коляска. С удовольствием посмотрю, как вы ею управляете! Так что... Выздоравливайте, Людмила Семеновна! - самодовольно хохотнул он и, отставив стул, повернулся к выходу.

Кира отпрянула от двери, вжалась в проем в стене. К счастью, Обухов шел, не оглядываясь, не торопясь, расправив плечи. В ка­ждом шаге его чувствовалось превосходство - над ситуацией, над встречными больными и здоровыми людьми, над оставшейся за спиной прикованной к кровати женщиной, над ее дочерью, испу­ганно смотрящей ему вслед.

Стоило Обухову скрыться из вида, как испуг Киры сменился лютой ненавистью. С тех пор как мать заболела, из всех чувств к ней осталась только жалость, ненависть же затаилась, поджидая новую жертву. И вот дождалась.

«Ненавижу! Отомщу!» - свела она брови к переносице, точь-в- точь повторив мимику матери в минуты ярости.

Убедившись, что ненавистный объект не вернется, Кира нако­нец решилась войти в палату. Придвинув стул ближе к кровати, она посмотрела на мать и сразу поняла: что-то не так! Закрытые глаза, бледное лицо, посиневшие бескровные губы.

- Ма, - тихонько позвала ее Кира. - Мама! - повторила она гром­че и коснулась бездвижной руки. - Мама!!!

Подскочив, отпрянула от кровати на несколько шагов, замерла на секунду и выскочила в коридор.

- Там больной плохо! Позовите врача! - заорала она в сторону поста медсестры.

Все, что происходило дальше, было похоже на сон: мимо промчалась девушка в голубой униформе, за ней пробежал доктор, потом еще один.