Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Прекрати немедленно истерику!

-      Он, блин, по бабам шастать, а мне тут спокойно ждать! Фигуш-ки! - попыталась она вырваться.

Не получилось. Только уронила пульт, который, ударившись о ламинат, разлетелся на части.

-      Сволочь ты, Поляченко! - выдохнула в исступлении женщина.

-      Сволочь, кобель гребаный! Ненавижу! Вали куда хочешь! - перестав вырываться, она вдруг зарыдала.

Зная, что начинается второй акт фирменного семейного действа, Андрей Леонидович отпустил руку и вышел за дверь.

Никаких эмоций. Внутри давно все выгорело, все серо, безрадостно. Пепелище.

Сцены ревности, оскорбления, попытки драк сопровождали всю их семейную жизнь. В последние годы он научился их как бы отсекать, блокировать сознание невидимым роллетом, ибо понял, что может сорваться и врезать супруге. Никогда в жизни он не поднимал руку на женщину - не позволяло достоинство и, если хотите, кодекс офицерской чести. Но и сил терпеть не оставалось...

Чаще всего он просто уходил в другую комнату и ложился спать пораньше, плотно закрыв двери. Жена, не находя выхода эмоциям, в ответ на это избрала еще худшую тактику - стала втягивать в конфликтные ситуации дочь: скажи, папа плохой, что он виноват.

Обидно, но дочь уступала ей без всякого сопротивления. Понимала: иначе от истеричной мамаши достанется ей самой. А так короткий спектакль разыгрывался, как по нотам: «Виноват папа?»

-      «Да, виноват». И все - ушла к себе. Словно папа ей был нужен исключительно для того, чтобы оплачивать учебу в университете, одевать, кормить, отправлять с мамой на курорт."

"При полном поражении в правах у Андрея Леонидовича были лишь обязанности. У всех других членов семьи права имелись, даже у любимца жены кота Макса, а у него - нет. Единственное, что позволялось главе семьи, - не мешать прекрасному полу жить своей интересной жизнью. Любая его попытка высказать собственное мнение встречалась в штыки - криками или истерикой. Иногда - равнодушным «потом», после чего жена погружалась в виртуальную жизнь в социальных сетях, где обитала сутками. Вставать рано утром и бежать на работу ей не требовалось.

Что такое зарабатывать деньги, а не только тратить, за двадцать с лишним лет сидения дома она совсем забыла. Супруг ког-да-то из лучших побуждений предложил ей бросить работу после декретного отпуска: мол, он постоянно занят на службе, график ненормированный, а в семье маленький ребенок. И поначалу даже гордился таким распределением обязанностей: он, мужчина, обеспечивает достойную жизнь своим женщинам.

Но... Тогда же обнаружились и первые нестыковки в определении понятия «достойная жизнь». Жене хотелось намного больше, чем он мог дать. У нее были свои критерии - ближайшие подружки.