Серийный любовник

Вот получат реальный результат, тогда и доложат. А пока капитан Жаворонков трудился в поте лица, а Гуров и Крячко пристально за этим процессом наблюдали.

Результат прорисовался только через двое суток. Один из членов клуба начал настойчиво проситься в друзья к Вере Аскеровой. Так настойчиво, что игнорировать его призывы становилось как-то неловко. Зарегистрировался гость-друг под именем Василия Елохова, возраст поставил тридцать пять лет, но фото не выложил. Вместо фото вложил снимок Великого Инквизитора из одноименного фильма.

Жаворонков, под бдительным оком полковников, проверил личную страничку Елохова. Записи на страничке привлекли внимание. Во-первых, все шесть тем, связанных с текущими делами под кодовым названием «Дело Деятеля» и предложенных в обсуждении, Елохов комментировал с положительной стороны. Не то чтобы он пропагандировал отправлять своих жен в контейнерах на все четыре стороны или замуровывать людей в стены, но замечал, что рациональное зерно в каждом из этих поступков все же имеется. Решено было включить Елохова в число друзей Аскеровой.

Как только тот получил добро на личное общение, он тут же отправил Вере сообщение следующего содержания: «Красота смерти познается на собственном опыте. Согласны?» Жаворонков от лица Веры ответил что-то в духе людей с суицидальными наклонностями, и Елохова буквально понесло. За час – сто тридцать два сообщения в личку. И все про смерть и красоту самоубийства."

"Гуров решил попытать счастья и пробить Елохова по базе МВД. Каково было его удивление, когда среди москвичей он отыскал бывшего сидельца Василия Елохова, которому по метрике как раз сравнялось тридцать пять. Сравнив снимок из дела с фотороботом, все трое признали, что спустя пятнадцать лет, а именно столько времени прошло с момента отсидки Елохова, внешность его вполне могла претерпеть изменения. Сидел он двадцатилетним парнишкой, сейчас же приближался к своему сорокалетию. Плечи шире, волосы длиннее, нос подходящий, да и рост тоже. А насчет аристократической внешности и интеллигентной манеры общения – так повзрослел, приосанился, речь подтянул, вот вам и аристократ. Почему нет?

– Елохова надо брать, Лева. Тепленьким и безоружным, – твердил Стас. – Пусть Валера продолжает держать его перепиской, а мы собираем группу и к нему на хату. Уверен, доказательств там хватит.

– Не можем мы вот так, с бухты-барахты, людей задерживать, – возражал Гуров. – То, что они пишут в социальных сетях, доказательством не является.

– А отсидка, Лева, про отсидку ты забыл? За что сидел Елохов? За то, что мать свою в чулане запер и она там померла, – горячился Крячко. – Чем тебе не Деятель?

– Мать запер по пьяни. Убивать ее он не хотел. У той сердце не выдержало, и отнюдь не от испуга.