Освобожденный любовник

Последовала минута молчания, в течение которой Рэд Сокс по очереди переводил взгляд, то на врача, то на пациента, как будто пересматривая законы физики, и сомневаясь в самой математике.

Джейн вмешалась, чувствуя, что ей необходимо их успокоить, пока они не вскипели окончательно:

— Ладно, ладно. Давайте прекратим это идиотское позерство, хорошо?

Оба посмотрели на нее с удивлением, но, казалось, их еще больше поразило то, как она локтем оттолкнула Рэд Сокса в сторону.

— Если ты собираешься быть здесь, выруби агрессию. Этим ты ему не поможешь, — она посмотрела на пациента. — Ну а ты… ты просто расслабься.

После продолжительного молчания, Рэд Сокс прокашлялся, а пациент надел свою перчатку и закрыл глаза.

— Спасибо, — пробормотала она. — Теперь, если вы, парни, не возражаете, я начну делать свою работу, чтобы поскорее отсюда выбраться.

Она вколола пациенту дозу демерола, и, через несколько секунд, жесткая линия его бровей расслабилась, словно на них ослабили винты. Напряжение покинуло его тело, она ослабила повязку на его груди и сняла марлю.

— Боже… мой, — выдохнула она.

Рэд Сокс посмотрел через ее плечо.

— Что случилось? Рана же хорошо зажила.

Она мягко ощупала ряд металлических скоб и розовый шов под ними.

— Теперь это можно снять.

— Помощь нужна?

— Это неправильно.

Пациент открыл глаза, и было очевидно, что он знал, о чем она думает: Вампир.

Не глядя на Рэд Сокса, она сказала:

— Не достанешь мне хирургические ножницы и зажимы из той сумки? О, и принеси мне локальный спрей-антибиотик.

Услышав шорох в другом конце комнаты, она прошептала:

— Что ты такое?

— Живой, — ответил пациент, — благодаря тебе.

— Вот возьми.

Джейн нервно дернулась, притянутая за ниточки кукловода игрушка. Рэд Сокс протягивал ей инструменты из нержавеющей стали, но она не могла вспомнить, зачем просила их.

— Скобы, — пробормотала она.

— Что? — переспросил Рэд Сокс.

— Я вытащу скобы, — она взяла ножницы и зажимы и брызнула на грудь пациента антибиотик.

Несмотря на то, что ее мозг выделывал непонятные па внутри черепной коробки, она умудрилась вытащить и удалить каждую из двадцати, или около того, металлических скоб, бросая их в мусорную корзину, рядом с кроватью. Закончив, она смыла капли крови, выступившие из каждого прокола, а затем нанесла на грудь еще антибиотика.

Встретившись с его бриллиантовым взглядом, она знала наверняка, что он не был человеком. В жизни она повидала слишком много внутренних органов, и слишком часто боролась за жизни пациентов, чтобы сейчас думать иначе. Но она не знала, радоваться ей или плакать. И всей человеческой расе.