Мой любовник

По другую сторону белых панелей, ярко-зеленая трава стала потрясением для ее глаз, вынуждая часто моргать, пока она проходила мимо храма Праймэйла в покои Избранных. Желтые, розовые и красные цветы теперь росли случайными группками, яркие тюльпаны перемешались с нарциссами и ирисом.

Все весенние цветы, если ей не изменяет память за то короткое время, проведенное ею на земле.

Здесь всегда пребывала весна. Вечно на не пересекаемой грани полнейшего великолепия и дерзкого летнего зноя. Или близко… к лету, если исходить из прочитанного.

Здание с колоннами, в котором проживали Избранные, было поделено на квадратные комнаты, предлагая толику уединения своим обитательницам. Большинство комнат теперь пустовало, и не только потому, что Избранные были смертными. С тех пор как Праймэйл «освободил» их, коллекция эфирных бездельниц Девы-Летописецы, сократилась благодаря отлучкам на Другую Сторону.

Удивительно, но ни одна из них не избрала путь перестать быть Избранной — но в отличие от прежнего времени, если они отправлялись в личные покои Праймэйла, у них было право вернуться обратно в святилище.

Пэйн отправилась прямиком в купальни, с облегчением отметив, что там никого больше не было. Она знала, что ее «сестры» не понимали того, что она делала с королем, поэтому собиралась насладиться последствиями упражнений без посторонних глаз.

Общие купальни располагались посреди высокого мраморного пространства, с огромным бассейном с водопадом в дальнем конце. Ко всем вещам, находящимся в святилище законы рациональности были не применимы. Теплый, мчащийся поток, протекающий по краю белого камня, неизменно оставался чистым и свежим, даже притом, что у него не было никакого источника и дренажа.

Снимая свою, что специально сама сшила, дабы соответствовать кимоно Рофа, как он его называл, модифицированную одежду, она забралась в бассейн в нижнем белье, что по-прежнему оставалось на ней. Температура всегда оставалась идеальной… и это позволяло ей длительно принимать ванну, которая была или слишком горячей или слишком холодной.

В центре располагался большой мраморный шар, вода была достаточно глубокой, чтобы можно было поплавать, и ее тело наслаждалось размашистыми движениями ее гребков.

О да, пожалуй, это было лучшей частью спарринга. За исключением того отличного хука отвешенного ей Рофу.

Доплыв до водопада, Пэйн встала под его струи и распустила волосы. Они были длиннее, чем у Рофа и она научилась не только заплетать их в косу, но и собирать в шиньон. Иначе он смог бы намотать их на кулак и дернуть.

Стоя под падающими брызгами, она взяла в ладони кусок душистого мыла, и намылила им все свое тело. Повернувшись, чтобы ополоснуться, Пэйн обнаружила, что уже не одна.