Мой любовник

Так как он не мог видеть, не было смысла прятать свои эмоции и ничто не заставляло ее сиять сильнее, чем его слова о том, как она произвела на него впечатление.

— Что ж, ваше высочество, ваша черепаха всегда убивает меня.

Теперь он улыбался еще шире, и она была тронута тем, что ее похвала что-то для него значила.

— Убойная масса имеет свои преимущества, — пробасил он.

Внезапно он развернулся к ней, темные очки, что всегда носил не снимая, заставили ее еще раз подумать о том, насколько жестоким он выглядел. И все же он снова и снова доказал, обратное.

Роф прочистил горло.

— Спасибо за это. Дома дела идут неважно.

— Как это?

Теперь он отвернулся, словно смотрел на горизонт, делая так всякий раз, когда хотел скрыть свои эмоции от людей.

— Мы потеряли женщину. Враг забрал ее. — Он покачал головой. — И один из наших теперь из-за этого страдает.

— Они были связаны?

— Нет… но он ведет себя так, как если бы были. — Король пожал плечами. — Я упустил связь между ними. Все мы. Но… она есть, и сегодня вечером с большим размахом вырвалась на свободу.

Жажда познания о земных жизнях, что были так ранимы, но ярки, затягивала ее.

— Что случилось?

Король откинул волосы за спину, его вдовий пик четко выделялся на смуглой коже.

— Сегодня вечером он убил лессера. Просто убил говнюка.

— Разве это входит в его обязанность?

— Это произошло не на поле боя. Это случилось в доме, где эти убийцы держали женщину. Ублюдок нужен был для допроса, но Джон просто разорвал его. Он хороший парень… но это дерьмо связанного мужчины… эта штука… может быть смертельно опасной и не в хорошем смысле этого слова, понимаешь?

Воспоминания о нахождении на Другой Стороне, исправлении ошибок и боевых действиях, о…

Дева-Летописеца появилась в дверях своих личных покоев, ее черное одеяние парило чуть выше мраморного пола.

Король поднялся на ноги и поклонился… тем не менее, не выказывая подчинения ни в малейшей степени. Еще одна причина, по которой он так нравился ей.

— Великая Дева-Летописеца.

— Роф, сын Рофа."

"И на этом… все. По тому, как предполагалось, вопросов прародительнице расы задавать не полагалось, и мать Пэйн оставалась безмолвной, далее в воздухе повисла тишина.

Поскольку — да хранит нас судьба — вы бы вряд ли захотели, чтобы эта женщина назначила вам цену за какую-либо просьбу. И причина возникшей заминки была очевидна. Ее мать не хотела, чтобы Пэйн пересекалась с внешним миром.

— На этом я вас покидаю, — сказала Пэйн королю. Она не хотела быть ответственной за то, что могло бы сорваться с ее губ, если мать посмеет ее отослать.

Король протянул свой кулак.

— Пока. Увидимся завтра?

— С удовольствием.

Пэйн стукнула костяшками своего кулака о его, как он научил ее, и направился к двери, ведущей в святилище.