Идеальный любовник

Каждый вечер ровно в половине пятого ее тошнило, и ее охватывал страх. Поначалу молодая женщина не понимала причин своего состояния, но потом сообразила, что ежедневно ровно в четыре тридцать муж выходит из Адмиралтейства, и с этого времени она больше не чувствует себя в безопасности. Чтобы побороть неприятное ощущение удушья, у Эммы вошло в привычку накидывать плащ и отправляться на короткую прогулку. Ей так хотелось вырваться на свежий воздух из мавзолея на Портмен-сквер, что она избегала даже общества горничной.

Сегодня Эмма особенно остро ощутила, что попала в ловушку. Прошлой ночью Джеку пришлось два часа заниматься с ней любовью, прежде чем он удовлетворил свое желание, и муж так разозлился, что сгоряча высказал, насколько она не удовлетворяет его как жена.

— Ты не просто холодная, ты фригидная! С тобой что-то не в порядке, Эмма, ты ненормальная!

— Тебе не следовало на мне жениться, — ответила несчастная Эмма, от всей души желая, чтобы так оно и было.

— Так не может дальше продолжаться. С завтрашнего вечера все пойдет по-другому. Мне надоели твои слезы. Ты будешь отвечать мне, Эмма, выкажешь хоть немного тепла! Заниматься с тобой любовью все равно что ласкать труп!

Ровно в половине пятого, охваченная обычным чувством страха и испытывая приступ тошноты, Эмма схватила плащ и сбежала из особняка. Вместо того чтобы обойти площадь кругом, она пошла на Бейкер-стрит, где редкие наемные экипажи и одинокие прохожие на широкой улице не создавали такой раздражающей толчеи, как на Портмен-сквер.

Вдруг Эмма увидела, что какая-то карета приблизилась к тротуару и остановилась рядом с ней. Это сразу же отвлекло ее от рассеянных мыслей, и она взглянула на экипаж. Дверца распахнулась, и ей навстречу вышел мужчина. Ее зеленые глаза на тонком личике в форме сердечка широко распахнулись, когда она в изумлении уставилась на него.

— Эмерелд!

Ее взгляд медленно осмотрел каждую черту этого кельтского лица. Острые скулы натянули смуглую кожу, а от стальных глаз, как заметила Эмма, не укроется ни одна мелочь. В одежде только черное и белое. Высокие черные сапоги, узкие черные бриджи и черный плащ на широких плечах. Белоснежная рубашка и черные лайковые перчатки дополнял наряд.

— Шон, — произнесла молодая женщина, понимая, что это не может быть никто другой.

Он протянул руку, затянутую в черную перчатку:

— Давай прокатись со мной, Эмерелд.

Она заколебалась. Эмма понимала, что ей не следует так поступать. Она замужняя женщина, это просто неприлично. Она не видела Шона О'Тула больше пяти лет. Он ирландец. А значит, тот, кого ее учили презирать и ненавидеть. Эмма почувствовала себя такой робкой, стоя рядом с ним.