Идеальный любовник

Эмерелд показалось, что пузырьки шампанского побежали у нее по венам. Пока карета недолго ехала по улицам Дублина, она ощущала радостное возбуждение и предвкушение. Он перестал называть ее ирландкой и стал звать красавицей. Эмерелд обожала то, что он говорил ей. Скажет ли он сегодня вечером, что любит ее? Всем сердцем она надеялась, что это случится именно сегодня. Что может быть лучше?

Шон открыл дверь своим ключом и знаком отпустил слугу, присматривающего за городским домом уже десяток лет. Потом подхватил Эмерелд на руки и отнес в одну из спален наверху."

"Ее руки обвили его шею, она прижалась к нему, ослабев от желания. Когда Шон поставил ее на ноги на пушистый ковер, она чуть качнулась. Но не шампанское опьянило ее, у нее кружилась голова от близости его крепкого тела. Когда О'Тул зажег лампы, Эмерелд не увидела прекрасного спального гарнитура из розового дерева. Она смотрела только на Шона.

Он взял ее за руку и подвел к большому наклонному зеркалу на ножках:

— Я хочу, чтобы ты увидела себя, красавица.

Эмерелд видела, как сильно любит друг друга пара, отражающаяся в зеркале. Он возвышался над ней, темная фигура резко контрастировала с красным бархатом ее платья. Шон снял с нее накидку и бросил на ковер. Потом освободил ее от маски, и его руки взлетели, чтобы вынуть шпильки из ее волос. Тяжелый водопад локонов упал на обнаженные плечи.

— Ты настоящая ирландская красавица, — объявил он, и впервые в жизни Эмерелд поняла, насколько она привлекательна.

Шон подвел ее к туалетному столику и усадил перед зеркалом.

— Я хочу приготовить тебя ко сну, — хрипло проговорил он. Его глаза гипнотизировали ее в зеркале. Наконец ее ресницы стыдливо дрогнули.

— Мне нечего надеть в постель, — едва слышно прошептала Эмерелд.

Шон подтолкнул к ней флакон духов:

— Этого хватит, чтобы окутать тебя.

Грудь Эмерелд вздымалась и опускалась при каждом торопливом вздохе. Она смотрела, как граф взял серебряную щетку и его рука коснулась ее головы.

— Когда я впервые увидел тебя, я решил, что у тебя не волосы, а облако дыма. Мне так хотелось к ним прикоснуться. Могу я расчесать их, Эмерелд?

Она молча кивнула, дрожа от предвкушения. От медленных движений волосы начали потрескивать.

— Ты не снимешь перчатки?

Ее просьба обожгла ему сердце. Он медленно стянул правую перчатку, и его пальцы зарылись в шелковистую копну, прикасаясь, лаская, играя и дразня, пока черные кудри крепко не обвились вокруг его пальцев. Он поднес локоны к лицу, зарываясь в них и вдыхая ее аромат. Потом отвел волосы с затылка и прижался губами к тому месту, которое обычно скрыто ото всех.

Эмерелд часто задышала, когда почувствовала, как его пальцы расстегивают ей платье. Она ничего не надела вниз и гадала, знает ли он ее тайну.